применяется – только те, что используются для простых домашних нужд, и их многие покупают. Когда ваша жена умрет от мышьяка в Оксфорде, кто станет выяснять, не покупали ли вы аконитин в Волвергэмптоне?
Наступила тишина. Люсия понурилась, дрожа всем телом.
– Да чтоб их, эти хитроумные новомодные изобретения! – вспылил Батлер.
– Новомодные? – повторил доктор Фелл устало. – Дорогой мой, да этот прием использовала еще секта сатанистов имени Джона Ичарда в тысяча семьсот сорок шестом году. Разве странно, что я нисколько не удивился?
Артур Бирс дико озирался по сторонам:
– Но что, ради всего святого, мы здесь ищем?
– Записи, – пояснил доктор Фелл. – Разве вы не понимаете, что когда такая сложная организация находится в руках одного человека… У Ричарда Реншоу было три банковских счета на шестизначную сумму… разве записей в таком случае не должно хватить на целый шкаф? Там должны содержаться имена, даты, указания места. Только вот где они?
Бирс проговорил сухо:
– Позвольте заметить, у Реншоу была контора в Сити.
– Да.
– Вероятно даже и наименование какого-нибудь «посредника»?
– Совершенно верно, – буркнул доктор Фелл. – Только полиция ничего там не нашла. Сегодня днем, – он выразительно поглядел на Люсию, – они обыскали его дом – не ради подвязок. Две ночи подряд, – здесь доктор Фелл вскинул испачканные в пыли руки ладонями вверх, – я обшаривал дом миссис Тейлор, но без всякого результата. И в таком случае можно прийти лишь к одному выводу: записи должны храниться здесь.
Послышался шум. Мисс Кэннон, которая уже какое-то время рассеяно созерцала бронзовую нимфу с сатиром, неожиданно взбежала по застеленным ковром ступенькам и скрылась в люке.
– Пусть уходит, – проворчал доктор Фелл негромко. – Она довольно насмотрелась.
– А я нет? – спросила Люсия.
В ответ раздалось лишь ворчание. Доктор Фелл заковылял по комнате, обходя ее по кругу и снова осматривая. Затем он двинулся по проходу между рядами в этой красно-черной часовне.
Остальные, постепенно привыкая к неровному свету, последовали за ним. Мягкий красный ковер, заодно с тяжелыми бархатными драпировками, приглушал все звуки. Невысокий потолок поддерживали колонны и резные балки, тоже напоминавшие эбеновое дерево. Черные с золотом подушки, лежавшие по обеим сторонам прохода и служившие скамьями для паствы, сбились в кучи, словно в волнении. Но до алтаря, куда и ковылял сейчас доктор Фелл, было совсем близко.
Батлеру, шедшему к алтарю вместе с Люсией, державшейся за его руку, пришла нелепая фантазия, что они с Люсией участвуют в подобии свадебной церемонии. Эта мысль рассмешила и довольно сильно шокировала его. Кроме того, жених и невеста не идут по проходу рука об руку.
И кроме того…
В слабом сладковатом запахе, стоявшем в помещении, который как будто обострял все чувства, вместо того чтобы спутывать их, он различил еще один, едва уловимый оттенок.
– Керосин? – пробормотал он.
– Что ты сказал? – быстро переспросила Люсия.
– Да просто бурчу себе под нос, зайка.
Возможно, ему просто почудилось. Стоит лишь чиркнуть спичкой или зажигалкой в этой теплой и душной, завешенной тряпками часовне – и она превратится в достойное подношение лорду тьмы и отравы. У них за спиной Бирс тоже бубнил что-то себе под нос.
Доктор Фелл добрался до апсиды или же глубокого полукруглого алькова, где на возвышении стоял алтарь, похожий на кушетку, накрытую мягчайшей ризой. По бокам от алтаря на постаментах возвышались канделябры, в каждом по семь черных свечей. Вся дальняя часть алькова вроде бы была закрыта большим, терявшимся в темноте гобеленом.
Затем доктор Фелл чиркнул спичкой и неспешно зажег все четырнадцать черных свечей. И тут они узрели настоящую дьявольщину.
Мягкий мерцающий свет, разгораясь, заполнил альков и черно-красную часовню. На большом гобелене, французском или итальянском, сотканном в семнадцатом веке, красовались слова – «Lucifer Triumphans». Люсия Реншоу бросила всего один взгляд на изображение и торопливо отвела глаза.
– Зачем вы привели нас сюда? – воскликнула Люсия почти с теми же интонациями, что и мисс Кэннон. – Если вы хотели что-то искать, искали бы сами!
– Прошу меня простить, – серьезно произнес доктор Фелл, – но обратили вы внимание на канделябры?
– Я не удосужилась на них посмотреть, спасибо.
– Это подделка под серебро, изрядно потускневшая. Я нашел их в шкафу за драпировкой слева от апсиды.
– И что же? Что в них такого?
– Дорогая моя, – пояснил доктор Фелл, – собрание прихожан, если не настоящая черная месса, проходило в этом помещении не далее чем четыре ночи назад. Канделябры, которые использовались на церемонии, были из вашего дома.
Люсия стояла, развернувшись спиной к алтарю и гобелену. Но она вздернула плечи, и выражение ее лица означало, что она держится из последних сил. Патрик Батлер тронул ее локоть, чтобы подбодрить.
– Может быть, вы докажете это? – с вызовом обратился он к доктору Феллу.
– Да тьфу ты! Слушайте, сегодня, – с негодованием ответил доктор Фелл, – среда, двадцать первое. Вчера был вторник, двадцатое. Позавчера – понедельник, девятнадцатое.
– Я не ставлю под сомнение календарь, сэр. Я ставлю под сомнение ваше утверждение.
– Дика Реншоу, – не сдавался доктор Фелл, – отравили в ночь на понедельник, девятнадцатое число. И кто-то по какой-то причине принес подсвечники обратно в дом. У меня имеются свои соображения, кто был этот человек. Однако же держатели для свечей были плохо вычищены, и мы с вами видели остатки черного парафина вчера вечером, двадцатого.
– Но называть Люсию убийцей на основании…
– Ах, вы об убийце! – фыркнул доктор Фелл, отмахнувшись, словно это были сущие пустяки. – Я не считаю ее убийцей, если вас это утешит. Однако, – прибавил доктор Фелл свирепо, – вы же не улавливаете сути. Некто, в промежуток между вчерашним вечером и сегодняшним утром, прокрался в гостиную и вычистил канделябры. Только никто не признается, что сделал эту обыденную домашнюю работу. Вывод: кто-то в «Доме аббата» тесно связан с ведьмовской сектой. Второй вывод: вероятно, причастен только один человек.
Люсия, тяжко вздохнув, обернулась к доктору Феллу, горящим свечам и гобелену.
– Нас в доме всего трое, – заметила она. – Которую из нас вы выбрали?
– Н-ну, ладно, – протянул доктор Фелл, выпячивая нижнюю губу, – вы вообще хоть раз подумали о вашей горничной? О Китти Оуэн? А?
– Китти! – эхом откликнулась Люсия, словно в недоуменном ошеломлении.
– Ну да, мэм, – сухо подтвердил ученый доктор. – А кого выбрали бы вы?
– Я не выбирала бы никого, – ответила Люсия. – Все это дело кажется глупым, омерзительным и… и жутким!
– И тем не менее, – доктор Фелл поморщился, – эта девица такая тощая, с таким голодным взглядом. Мне показалось, она вовсе не то, что в мое время называли наивной простотой, и еще мне не понравились отдельные моменты, которые я наблюдал собственными глазами. И совершенно очевидно, что она поклоняется Кое-Кому.
– Мне кажется, все это глупо, омерзительно и жутко! – повторила Люсия. – Ты
