она может работать только под одним паролем. Вообще-то она рассчитана на то, чтобы работать сама по себе, без постороннего вмешательства. Ей не нужны ни регулярные обновления, ни какие-либо дополнительные настройки. Фирма может ею спокойно пользоваться, однако только я имею возможность, так сказать, открыть капот и подкрутить гайки. Любое вмешательство в коды программы доступно только мне. Но я могу сделать это только из их офиса – естественно, с их ведома.
– Фирме это известно – оттого-то вы и попали под прицел. А как про это могли прознать в ФБР?
– Не знаю, – ответил Чайлд, пожимая плечами.
– Что нужно, чтобы запустить этот алгоритм?
– Угроза хакерской атаки или команда.
– То есть кто-то в фирме может запустить его вручную?
– Естественно. Пришлось предусмотреть и такую возможность, ведь атака может быть не только виртуальной – есть еще и обычные грабители. Видите ли, в угрожающей ситуации абсолютно законно заморозить любые активы, чтобы их не похитили. Если фирма использует это как новый метод отмывания денег, то задействует мою систему. Так что неважно, что сделала ваша жена. Если только она сама не нажала на «пуск», то что ей можно предъявить?
– Она засвидетельствовала документы, на основе которых приобретались акции. И покрывала таким образом операции по отмыванию денег. Пособничество в чистом виде.
Раскаленный кофе немного остыл – как раз как я люблю. Сделав первый глоток, я откинулся на стуле. Дэвид вдруг заметил, что стакан с его любимым «энергетиком» настолько запотел, что капли с него падают прямо на стол – вытащил из кармана бумажную салфетку, тщательно вытер ею стол, а потом подсунул под стакан вместо подставки.
– Значит, вы можете получить доступ к алгоритму и выяснить, куда упадут деньги?
– Нет. Отсюда – никак. Это можно сделать лишь в их корпоративной сети.
Нет, проникнуть в офис «Харланд и Синтон» совершенно нереально. По крайней мере, живыми мы оттуда не выйдем. Слишком рискованно.
Проведя руками по волосам, я сцепил их на затылке. Боль в голове нарастала с каждой минутой – наверное, после выхода из здания суда опять подскочило давление.
– Нет чего-нибудь от головы?
– Должно быть, – отозвалась Холли, принимаясь выдвигать ящики.
– Нужно все-таки как-то это сделать, Дэвид. Моя жена в беде. Фирма уже сегодня пыталась ее убить – только чтобы я соскочил с вашего дела. Я не хочу, чтобы она пострадала, и уж тем более не хочу, чтобы она попала в тюрьму лишь за то, что ее босс обманом вынудил ее подписать бумагу, которую она не должна была подписывать.
– Сочувствую вашей жене. Я тоже не хочу, чтобы она пострадала. Но если с меня снимут все подозрения, у фирмы уже не будет оснований предполагать, что я готов на сделку с ФБР. А это отведет угрозу и от вашей жены.
Глаза его возбужденно метались по сторонам, и я чуть ли не воочию видел, как в венах у него на шее часто и назойливо ухает пульс, словно электронные басы на техно-дискотеке.
Дэвид шмыгнул носом, достал еще один бумажный платочек и высморкался.
Он не заслуживал того, чтобы принести его в жертву даже ради Кристины. Черт, да я сам за нее отсидел бы, если б такое было возможно! Надо же было ей так опростоволоситься! Хотя босс есть босс – никогда не ждешь, что он устроит тебе такую масштабную подлянку… Зейдер от обвинений не откажется, тут и думать нечего – но вот, может, Делл сумеет как-то на него надавить, если я выложу ему на тарелочке всю схему прохождения денег? И Кристину заодно выручит? Оставалось надеяться только на это. Никакого другого выхода из сложившейся ситуации я пока не видел.
– Нам нужны данные по деньгам, Дэвид. Тогда я позабочусь о том, чтобы обвинение было полностью снято. Либо при помощи ФБР, либо я сам сделаю это в суде. В любом случае гарантирую, что вы окажетесь на свободе.
О том, как я собираюсь выполнить это обещание, в тот момент оставалось только гадать. На данной стадии у меня не было даже четкого плана атаки на позиции обвинения, укрепленные совершенно железобетонными уликами. Дэвид резко откинулся на спинку стула, бросил взгляд на Холли, затем на экран лэптопа, потом опять на меня.
– Сделка меня тоже устроит, но я уже говорил – отсюда у меня нет доступа к системе. Все это можно проделать только на сервере «Харланд и Синтон», а для этого мне нужно самому находиться у них в здании и иметь пароль от их беспроводной сети. Точка доступа к серверу у них в конференц-зале. Все остальные компьютеры связаны с ним через вай-фай. Если я смогу взломать сервер по беспроводной сети, то смогу отследить деньги. Но нельзя нам туда соваться. Мы в жизни оттуда не выберемся.
«Харланд и Синтон» занимала несколько этажей в одном из самых пафосных небоскребов Манхэттена. Если мы туда как-то и попадем, то наверняка попросту там сгинем. Правда, если придумать, как вывести из игры их печально известную службу безопасности…
– По-моему, я знаю, кто сможет нам в этом помочь, – сказал я.
Набрав записанный в памяти мобильника номер, немного подождал. Женский голос, ответивший мне, лился из трубки медовой рекой:
– Ал-лоу?
– Это я. Есть работенка.
– И тебе большой привет, миленок. Жутко рада тебя слышать, но, по-моему, ты не просто поболтать звонишь. Ну конечно – звезда судебных залов и все такое… Не завязал еще?
– Ни в коем случае, Бу. Ни в коем случае.
Бу – бывшая путана и моя коллега-мошенница, с которой мы в свое время провернули немало всяких противозаконных делишек, да и просто дружили. И у меня возникла идея, как нам войти в «Харланд и Синтон» и выйти оттуда, не подставляя головы под топор.
– Слушай, а ты до сих в хороших отношениях с тем мужиком, который ставит свой фургон прямо у тебя под окнами?
– У меня с такими ребятами всегда отличные отношения.
– Супер. Мне нужен он, его снаряжение и его фургон. И ты тоже.
– Звучит заманчиво. Какую долю отвалишь?
– Считай это просто дружеской услугой, но я позабочусь, чтобы ты получила хорошую компенсацию. Должен предупредить – дело опасное.
Бу ненадолго примолкла, часто и выжидающе дыша.
– А что, когда-то бывало и по-другому? – отозвалась она наконец.
Глава 49
За 25 часов до выстрела
Холли ездила на машинке чуть больше моего портфеля – крошечной «Хонде», пропахшей макияжем и жевательной резинкой. Ящер держался позади – в лобовом стекле его нового черного «Транзита» рядом с ним едва торчала голова
