и уехала. Только после этого Фрэнк ответил на мой вопрос.
– Его опознали, и этого было для меня достаточно, – сказал Фрэнк. – Не имело смысла тащиться за ним в какую-то дыру в Нижней Саксонии. Весь следующий день я потратил на то, чтобы связаться с остальными.
– Дафни забыла взять эскизы! – воскликнул Дики, хватая со стола кожаную папку. Она оставила ее в том месте, где целовала мужа на прощание. – Я позвоню к ней в офис и скажу, чтобы прислали курьера на мотоцикле.
Так заботиться о женах могут только мужья, которые им изменяют.
Дики вышел из комнаты, чтобы позвонить из гостиной. Его голос звучал приглушенно из-за двери с матовыми стеклами.
– Выкладывай, что произошло на самом деле, – сказал я Фрэнку. – Пока Дики говорит по телефону.
– Что ты имеешь в виду?
– Переплывший через Эльбу таможенник из ГДР мог заинтересовать полицейского офицера по связи в Бонне не больше прошлогоднего снега. И если бы даже он придал этому какое-то значение, почему он решил, что нужно немедленно сообщить о случившемся именно тебе? – Фрэнк не отвечал, тогда я начал давить. – У полиции в Бонне нет номеров телефонов секретной разведывательной службы Британии в Берлине, Фрэнк. Кажется, даже Дики способен это понять.
– Они пришли к Максу Биндеру домой и хотели его арестовать.
– По какому обвинению?
– Мы не знаем. Должно быть, в связи с их незаконными сделками. Дома была жена. Через нее Макса предупредили, и он быстро убрался.
– Тебе рассказал об этом Макс Биндер?
– Мне сказал один человек, которого информировал Вернер, – признался Фрэнк. – Сам Вернер вне опасности. Кроме Биндера, никто не мог иметь к этому отношения. А Макс Биндер, как я уже рассказывал, действительно переплыл Эльбу возле Хитцакера и таким образом спасся. Он все еще находится в центре по приему. Мне нужно связаться с Брамсом Четвертым, но никто не может сказать, как это осуществить.
Из холла все еще слышался голос Дики. Он в подробностях объяснял, что лежит в папке, но у него возникли сомнения, имеет ли право курьер на мотоцикле взять с собой такую ценность.
Дважды прозвенел дверной звонок, и Дики крикнул электрику, чтобы тот повременил с проверкой.
– У тебя сведения от человека, которого информировал Вернер, – повторил я его слова. – Кто это был, Фрэнк?
– Мне сказала Зена, – признался Фрэнк, ковыряясь чем-то вроде шильца в трубке, чтобы не смотреть мне в лицо. – Я просто обожаю эту малышку. Время от времени ей приходится видеться с Вернером. Она знает некоторые подробности о побеге Макса Биндера.
Он пососал трубку, та не раскуривалась.
– Понятно.
– Ты знаешь о моих отношениях с Зеной Фолькман, так?
Он снова поковырял в трубке. Окончательно убедившись, что мундштук забило, он сунул его в верхний карман и глотнул из стакана.
– Да, Фрэнк. Догадываюсь, это она подбросила тебе документы, прочитанные мною в Берлине.
– Документы подлинные, – заметил Фрэнк.
– Все до единого, – подтвердил я. – Они получены прямо из московского Центра. Все с грифом «совершенно секретно» и очень тщательно подобранные. Все должно было выглядеть так, будто Джайлс Трент – их единственный человек в Лондоне. Откуда эти бумаги у нее?
– У Зены обширные знакомства, – сказал Фрэнк.
– Слишком даже, Фрэнк. С некоторыми ей не стоило бы встречаться.
– Разумно будет не ставить в известность всех подряд в лондонском Центре, в первую очередь – Брета.
– Совершенно очевидно, что Зена имеет прямое отношение к махинациям сети Брамса.
– Вполне возможно, – согласился Фрэнк.
Он допил джин.
–Такое невозможно, Фрэнк. Уж слишком лежит на поверхности. Девчонка тебя дурачит. Она заодно с Вернером и прочими делягами.
– Выходит, твой дружок Вернер занимался сводничеством для собственной жены?
Голос Фрэнка прозвучал резко. Со своими иллюзиями он готов был расстаться, только разрушив мои.
– Не знаю, – сказал я. – Возможно, что вначале произошел разрыв с Вернером. Потом она раздобыла нечто такое, что могла продать сети Брамса. А связаться с ними только через Вернера.
– Что она могла продать? – Теперь в голосе Фрэнка послышалась тревога.
Он раскрывал и закрывал желтый кисет и разглядывал в нем табак.
– Информацию, Фрэнк.
– Надеюсь, ты не подозреваешь, что я мог ей сообщить нечто важное?
– Нужно выяснить, Фрэнк, – ответил я. – И как можно скорее. Если Зена Фолькман передала людям с Норманненштрассе то, что ты ей разболтал в постели, Штази может этим воспользоваться. Нужно предупредить полевых агентов.
– Давай не пороть горячку, – остановил Фрэнк. – Я получаю от нее информацию. От меня же она ничего не знает.
– Вовремя предпринять необходимые действия – не значит пороть горячку, Фрэнк, – сказал я. – Мне придется ехать туда. Это значит, что, когда я окажусь по другую сторону контрольно-пропускного пункта «Чарли», мне предстоит таскать для вас каштаны из огня. Кроме того, я начну исполнять быстрый фокстрот, чтобы опережать Штази на одно-два па. Нежелательно, чтобы Зена знала о моих планах, поэтому я постараюсь держаться на расстоянии от тебя и твоей сексуальной деятельности, Фрэнк.
– Не валяй дурака, Бернард. Неужели ты надеешься, что собутыльники из Штеглица смогут безопасно переправить тебя через проволоку? Полагаешь, что ребята, с кем ты ходил в школу, знают Берлин лучше моего? Большую часть своей жизни я потратил на то, чтобы общаться с берлинцами, разговаривать с ними и читать о них. Я получаю и читаю информацию из миллиона различных источников. Именно этим я занимаюсь целыми днями, Бернард. Я знаю Берлин, как библиотекарь знает свои полки с книгами, как дантист помнит каждый зуб у постоянного пациента, как судовой механик вытвердил до единой большие и малые детали машины. Мне известен каждый квадратный дюйм этого вонючего города, от дворцов до канализационных труб.
– Ты, конечно, прекрасно освоился в городе, Фрэнк. И знаешь его лучше других, не сомневаюсь.
Фрэнк взглянул вопросительно.
– О Боже! – неожиданно воскликнул он. – Неужели ты мне не доверяешь?
Он стоял передо мной и бил себя кулаком в грудь.
– С тобой говорит Фрэнк Харрингтон. Я помню тебя еще карапузом.
– Хватит об этом, Фрэнк, – сказал я.
– Не могу, – возразил он. – Я обещал твоему отцу, что стану тебя опекать. Это было, когда ты только что пришел на работу в департамент, и потом, еще долго. Я обещал оберегать тебя, и если понадобится перебраться на ту сторону, ты сделаешь это с моей помощью.
Я никогда не видел Фрэнка таким взволнованным.
– Нужно подумать, – откликнулся я.
– Я серьезно говорю, – сказал Фрэнк. – Тебя переправлю я, или ты вообще не поедешь, я выскажусь против.
Возникала возможность отказаться от поездки, и я заколебался.
Было слышно, как в холле Дики спорит с электриком об оплате починки
