голову.
– Прошлой ночью, – сказала она, – я вышла из себя, потому что вы заполучили те бумаги. Но сейчас я уже ничего такого не чувствую! Однако я… я велела Джорджу сегодня утром засунуть записки в ваши окна. Ему, кажется, не понравилось, но он все равно сделал.
– И что же?
– Так вот! Вы отправили ему оскорбительную – она была оскорбительной, милый! – телеграмму, предлагая прийти сюда с оружием. Я все еще была раздражена и потому сказала ему… Только он все равно бы не сделал.
– Что вы имеете в виду? Отвечайте!
– Дорогой, на самом деле это безумно смешно. – Слабый смешок, в котором звучало и недоумение, проплыл над плечом Батлера. Джойс Эллис, способная надеть любую маску и говорить любым голосом, перешла на чистейший кокни с Коммершл-роуд. Как будто голос самого Златозуба зазвучал в комнате. – «Он сказал, я честно дрался. Сказал, не потащит меня в суд, а он-то слово держит. Уж этот-то настоящий джентльмен, Батлер то есть, и я ему дерьма не сделаю, хошь ты меня убей».
Повисло молчание.
Батлер с трудом сглотнул ком в горле, прежде чем заговорить.
– И что же случилось? – спросил он.
Джойс пожала плечами.
– Ну, само собой… он умер.
Какая-то мелкая дрожь, прошедшая по плечам Батлера, напряжение, охватившее его, заставили Джойс поднять голову. Что-то пробилось сквозь мечтательную дымку к ее чувствам. Она медленно отстранилась, попятившись к своему креслу, и ее взгляд сделался пустым от потрясения. Прошло несколько секунд, прежде чем Батлер заговорил.
– Ну ты и скотина! – произнес он.
Голос его прозвучал негромко. Однако ошеломление Джойс только усилилось.
– Дорогой, в чем дело?
– Не знаю, где сейчас Златозуб, – продолжал Батлер. – Но я хотел бы пожать ему руку. Я хотел бы с ним выпить. Этот вечно ухмылявшийся полусредневес с рыжей шевелюрой был настоящий спортсмен. А значит, принадлежал к лучшей породе людей. И ты его убила!
– Дорогой, мне и в голову не пришло…
– Да. Тебе и в голову не пришло.
Патрик Батлер не видел ничего ироничного в факте, что Златозуб, единственный человек, которого он так сильно ненавидел, теперь стал единственным человеком, к которому он испытывал такую симпатию. Голос у Батлера сел, в глазах читалась ядовитая насмешка. Он протянул руку и с грохотом опрокинул на пол фонограф.
– А теперь, моя прекрасная ведьма, – прорычал он, – я сообщу тебе кое-что. Ты считаешь, я единственный, кто знает об уликах против тебя? Так вот, ничего подобного!
– Что ты сказал?
– Доктор Фелл все знает. Суперинтендант Хэдли знает. Да вся городская полиция, черт побери, это знает. Твои бумаги не у меня – их забрала полиция. А ты знаешь, что случится завтра утром?
Джойс вылетела из кресла, схватив свою сумочку. Теперь на ее лицо было вовсе не приятно смотреть.
– Китти Оуэн, – продолжал бушевать Батлер, – заберут в Скотленд-Ярд для допроса. В бумагах нет ничего, чтобы тебя осудить. Зато Китти Оуэн сможет дать прямые показания против тебя. Она преданная, не сомневаюсь. Она поклоняется Сатане, в этом я тоже не сомневаюсь. Но она молода, моя прекрасная ведьма, она очень молода. Она сломается вот так, – он щелкнул пальцами, – после восемнадцати часов допроса. А ты знаешь, что случится с тобой потом? Тебя повесят в Холлоуэе, откуда ты только что вышла.
Джойс, которая все это время лихорадочно рылась в сумочке, попятилась и теперь смотрела на него с расстояния в десять футов. Он заметил край автоматического пистолета мелкого калибра.
– Может быть, тебе будет интересно узнать, – заметил Батлер, откинув правую полу своего халата, – что я уже довольно давно держу тебя под прицелом.
Джойс закричала на него – слов он потом так и не смог вспомнить. Он мгновение смотрел на нее. Затем, самодовольно вздохнув, он отбросил «уэбли» в сторону, и тот приземлился на сиденье кожаного кресла.
– А, свезло тебе! – коротко бросил ирландец. – Я по женщинам не пуляю.
Пистолет был теперь в руке Джойс, стоявшей в десяти футах.
– Значит, ты знал, что я убийца! – взвизгнула она.
Патрик Батлер, спиной к камину, выпрямился в полный рост.
– Разве я не говорил? – поинтересовался он вежливо. – Я никогда не ошибаюсь.
И он отвесил ей глубокий поклон, пародируя стиль восемнадцатого столетия, когда она дважды выстрелила ему в грудь.
Глава двадцатая
Письмо от Гидеона Фелла, доктора философии, доктора юридических наук, члена Королевского общества садоводов, Патрику Батлеру, королевскому адвокату, Северо-Запад, Хэмпстед, Круглый Пруд, 13.
Мой дорогой Батлер!
Похоже, у Вас снова возникли проблемы. И не только, как я понял из Вашего послания, с неким высокопоставленным лицом, которое Вы, похоже, обвинили в нечистой игре в покер, но и с делом, где Вы убеждены в невиновности своего клиента. Вы никогда не ошибаетесь, это я знаю, и да, я помогу. Что до Вашего замечания насчет Джойс Эллис, теперь, когда суд завершен, я рискну на него ответить. Нет, девушка не безумна. У нее просто своя религия, такое было недавно в Германии и теперь наблюдается в России: обожествление до немыслимых степеней. Мне кажется, присяжные понимали, что она не безумна. Однако вердикт «виновна, но невменяема» изумил меня как особо милосердный, а заодно и крайне разумный.
На самом деле я написал, чтобы поздравить Вас и миссис Люсию Реншоу с помолвкой. Она поистине очаровательная леди, поздравляю Вас еще раз. Надеюсь только, что Ваш (уж простите) местами незаурядный темперамент все же позволит вам обоим дойти до алтаря.
Никогда не забывайте о галантности, дорогой мой! В конце концов, если бы Вы не отвесили Джойс Эллис тот поклон, когда она выстрелила в Вас, эти пули попали бы Вам в сердце, а не под ключицу. Надеюсь, Вы еще поживете, украшая собой наш скучный мир.
Искренне Ваш,
Гидеон Фелл
Notes
1
Олд-Бейли – традиционное наименование центрального уголовного суда в Лондоне, данное по названию улицы, на которой расположено здание.
2
Юридический термин, означающий отказ от судебного преследования (лат.).
3
Строка из шотландской баллады «Лорд Рональд». Перевод С. Маршака.
4
Юридический термин, означающий лживое утверждение, намеренное введение в заблуждение (лат.).
5
Имя английского литератора и лексикографа Сэмюэла Джонсона (1709–1784) стало синонимом мыслителя второй половины XVIII века.
6
Амброз Бирс (1842–1914?) – американский писатель и журналист. Одна из его книг называется «Словарь Сатаны».
7
Аделаида Бартлетт (1855–?) проходила по одному из самых громких судебных дел Викторианской эпохи. Ее обвиняли в
