большим зеркалом, как будет звонить экстренным службам посреди ночи, когда почувствует запах серы. Она играла голосом, тренировала испуганный взгляд, давила из себя слезы «ужаса».
В день исполнения своего плана она пошла на ужин с Ширли.
– Как поехала усталой, такой и вернулась! Чем ты там занималась? – Ширли попивала шардоне, цвет которого напоминал Одилии глаза бешеной собаки. Вообще они встретились обсудить сбор денег для благотворительного фонда.
– Понимаешь, папа в больнице, я была с ним. Боюсь, отпуском это не назовешь. – Она расстелила на коленях салфетку.
– Бедняжка! Прости, если обидела. Так долго сижу с детьми, уже забыла, как с людьми разговаривать.
– Ничего, ничего. – Одилия отпила воды, украдкой оглядела ресторан. Все казалось тусклым, точно восковым. – Как Лайла?
Ширли закатила глаза.
– Да по-старому. Месяц почти дома не появлялась. Зато когда дома, все внимание уделяет мне. Тут жаловаться не на что. Правда, детей избаловала до ужаса. И как-то слишком увлеклась покупкой кроссовок, – болтала она.
Одилии нравилась Лайла. Сильная женщина с серьезной работой. Способна на искренние чувства, каких они с Томом не испытывали друг к другу даже в лучшие времена.
– Том не слишком рад моему приезду, – вдруг выпалила она, когда улучила минутку. Тоже неслучайно.
Ширли прищурилась, дернула бокал с вином, едва не уронила. Они дождались, пока официант подаст салат и уйдет.
– Почему ты так думаешь? – Она отрезала кусочек стейка, красный сок потек на зелень.
– Ведет себя странно. Ты же знаешь Тома, он своих привычек не нарушает. – Ширли кивнула. – А в последнее время сам не свой. Может, что-то случилось, пока я ездила в Мичиган.
Она тоже приступила к салату. Жареные креветки и на вкус были, как воск.
– Спросишь у него, почему так? – Сыр с плесенью в салате Ширли размяк в мясном соке.
Одилия выдержала паузу.
– Не знаю. Я ведь совсем недавно приехала. Не хочу набрасываться с порога.
Ширли кивнула, допила вино.
– Надеюсь, ничего серьезного. Вот уж чего тебе не надо, так это мужа, который не может немного пожить один. Уезжать и волноваться каждый раз, что убежит…
Одилия кивнула, допила воду. Язык, восковый, как и все в ресторане, прилип к небу.
Вернувшись, Одилия прогулялась по дому – больше в нем не будет его запаха. Она завязала на шторах кисточки, которые заставил купить дизайнер, пригляделась к стене с нарисованными вручную трельяжем и фонтаном. Провела ногтем по дурацкому кухонному уголку, на котором настоял Том, хотя они не готовили. Долго смотрела на царапину от ножа на мраморе, проверила ее пальцем.
Потом взяла стакан воды и села во дворе. Стоял чудесный весенний день. Даже куртка не понадобилась. Дети бежали из школы домой, о чем-то беззаботно болтали радостными голосами. Скоро няня приведет Пенелопу из бассейна. Скоро Одилия вдохнет запах хлорки, от которого никак не удавалось избавиться, как бы дочку ни мыли после плавания.
Одилия зашла в кабинет Тома, широко открыла дверь – пусть проветрится напоследок.
Перед тем, как приступить к исполнению плана, она все хорошенько изучила в библиотеке Нови. В газовом камине, как у Тома, можно было перекрыть выход угарного газа, и поправить это получилось бы, только когда огонь уже не горит. Он в таких случаях из синего становится желтым; Том вряд ли это заметит. Одилия не сомневалась, что он потеряет сознание прежде, чем почувствует неладное. Комната без окон, щель под дверью совсем тонкая, вряд ли газ просочится в другие комнаты. Датчик дыма слишком далеко и не сработает, но Одилия на всякий случай вытащила батарейки.
«Снапи» перенесла его компьютер из домашнего кабинета в головной офис: новое правило гласило, что сотрудники не должны больше работать из дома. Том ждал, когда доставят какой-то новомодный ноутбук, однако все равно запирался в кабинете. Работал над «секретным проектом, не связанным с технологиями». Одилия только глаза закатила.
Перекрыв выход угарного газа в резиновых перчатках, чтобы не оставить следов, она заказала на ужин питу с фалафелем. Услышала, как вернулся Том – хлопнула входная дверь, скрипнули ботинки. Она терпеть не могла этот скрип. Том налил себе попить, выдохнул после первого глотка. Одилия не хотела его трогать. Зачем? Прощальных слов она не припасла.
Одилия уложила Пенелопу спать, прочитала ей сказку, погладила по голове и смотрела, как у дочки слипаются глаза.
– Ты хочешь жить втроем – только мама, Пенни и маленький? – прошептала она, погладила пальцем кончик ее носа, переносицу. Пенелопа мерно дышала во сне.
Одилия спустилась на второй этаж, прислушалась, не скрипят ли дверные петли в кабинете. Выпила таблетку от аллергии, чтобы успокоиться – у них есть легкий снотворный эффект, а настоящее снотворное врач запретил. Затем сидела в темноте и смотрела, как пляшут очертания предметов. Ничем заниматься не хотелось, все казалось каким-то ненастоящим. Она ввела пароль – день рождения Веры, – но даже телефон не мог ее отвлечь. Наоборот, яркий экран и громкие звуки раздражали.
Пока она ждала, у нее кончилось терпение. Хотелось поскорее закончить дело. А вдруг Том все же догадается, заметит желтое пламя, успеет выйти из кабинета? К чему рисковать?
Одилия оставила телефон на диване, поднялась в спальню, взяла снотворное у Тома с тумбочки. Спустилась и налила ему пино-нуара, невольно заглядевшись на водоворот в пузатом бокале, который Тому вздумалось купить. Растолкла снотворное айфоном Тома и насыпала порошок в бокал. Тот опустился на дно бокала, и Одилия тщательно все размешала, пока гранулы не растворились в напитке.
Она пошла в кабинет с бокалом в руке, едва не пританцовывая по дороге, насколько позволял растущий живот и легкая вялость после таблетки от аллергии.
– Я принесла тебе вина, – пропела Одилия и даже не заметила, как закрылась дверь, а ручки не было, ее выломал Том.
Он лежал лицом на кипе бумаг с чертежом какого-то загона, вроде бы для тех удивительных пони со сверкающими боками, которых они гладили в ночь знакомства. Том уже потерял сознание, хриплые выдохи вырывались из обмякшего рта.
Одилия улыбнулась.
А потом услышала, как щелкнул за спиной заедающий замок.
Эпилог
У меня сегодня свидание.
Он кинорежиссер, тощий, в очках, с редеющими рыжими волосами, с виду совершенно заурядный. Мы познакомились в обычном приложении, для всех – почтальонов и моделей, барменов и финансистов. Возможно, и убийц. Впрочем, они, как мы знаем, встречаются везде.
На мне серый кашемировый топ – сегодня обещали ветер, – черные широкие джинсы, сандалии на платформе и длинное шелковое пальто лаймового цвета. Поначалу я хотела одеться незаметно. Не так-то просто ходить
