на свидания, когда твое лицо повсюду: и на дешевой тряпке из супермаркета, и на кроссовках за полтысячи долларов. Но заурядность – это не мое.
Правда, свидание пройдет быстро. Мы с Пери задумали выпустить вторую коллекцию от СЕФ, поэтому дел по горло. Забавно, сколько плодов приносит возрождение карьеры. Худа постоянно звонит, просит поработать вместе; я, разумеется, не отвечаю.
Когда Пери отыскала меня у мамы, она сказала, что теперь хочет заняться искусством и модой. Чем она только ни увлекалась – технологиями, автомобилями, кулинарией, нефтедобычей, – а так и не смогла найти деятельность, которая отвечала бы ее стремлению к красоте.
Пока не встретила меня.
Пери когда-то работала моделью – не всерьез, не в сфере высокой моды. Теперь, когда она заводила разговор о новом модном бренде или художественной выставке, от нее лишь отмахивались, несмотря на связи. Миллиарды не принесли ей класса. Сколько себя ни переделывай, все равно она простая девчонка из Флориды с неплохой грудью и пышными волосами, и пробилась она в высший свет лишь потому, что сопровождала на мероприятиях мужчину гораздо старше себя.
Только в моде и искусстве люди еще обращали внимание на ее прошлое, на ее профессиональные достижения. Из-за такого строгого отбора Пери еще сильнее хотелось пробиться в этой сфере, всем доказать: ей никакие препятствия не страшны, она способна создать уникальные товары, которые тотчас раскупят, да еще в лист ожидания запишутся. Она способна влиять на культуру.
Вооруженная моими коллажами, знанием внутренней кухни и мастерством, Пери теперь могла исполнить свою мечту, попасть в желанную сферу, заслужить уважение и восхищение. Так и случилось. С помощью ее денежек мои коллажи оказались в престижной галерее.
А потом она запустила СЕФ: она «дизайнер», креативный и генеральный директор, а я – операционный директор. Она – лицо бренда, а я – исполнитель. Настоящая власть у меня, я тяну за нужные ниточки. Для первой коллекции вдохновением послужило мое искусство: концептуальные платья, туфли и брюки с принтами, основанными на моих коллажах – немало брендов так сотрудничали с художницами вроде Яёи Кусама и Микалейн Томас, либо с правообладателями картин Кита Харинга и Жан-Мишеля Баския. Мы наняли дизайнера, которого выгнали из парижского дома высокой моды, и он руководит пошивом как таковым.
Первую коллекцию СЕФ так быстро распродали, что нам пришлось заключить контракт с еще одним производителем. Это, конечно, случилось уже после бешеной популярности моей выставки в интернете; после того, как я заслужила признание критиков по всему миру. Даже Марк Райден с женой, Марион Пек, выразили восхищение. Всем интересна женская ярость, если она прекрасна, если она не вырывается с листа бумаги.
За год я принесла Пери куда больше денег, чем она надеялась, а мы только начали. Прекрасная девушка, пострадавшая от несправедливости, – выигрышный образ, особенно если у нее поддержка в несколько миллиардов. И потом, сейчас ведь модно вставать на сторону злодеек – на самом деле оболганных жертв СМИ. Скоро люди забудут, что я была любовницей Тома Ньюберна. Уже забывают потихоньку. Все благодаря Пери и моему упорству.
А следующая коллекция и следующая выставка будут на другую тему. Пока не знаем, на какую. Мы только начали все обдумывать.
Когда Пери мне это предложила, сидя на маминой кухне, я не смогла отказать. Женщина, в распоряжении которой весь мир, просила помощи в деле, которое я люблю, в котором разбираюсь, которое способно меня поднять на высоту, какая Худе и не снилась. И взамен Пери просила лишь о молчании. Глупо было бы строить из себя праведницу и отказать! Я с самого начала хотела продавать свои коллажи, а Пери мне помогла, вот и все.
В каком-то смысле она и правда специалистка. Не деньгами меня подкупила, а предложила карьерную возможность. Только сначала мне пришлось отговорить Куина от статьи о Томе, солгать: в гостях у мамы во мне что-то переменилось. Я знала: Куин не станет жаловаться, он преданный друг, да и задумал он статью ради меня, ведь я с ума сходила от ярости.
Я предложила ему написать статью об «Инстаграме» Одилии, на тему двойников. Пусть расскажет, как они с мужем были безумно мной одержимы. Как одержимость и привела их к смерти, а моей вины тут нет. Последнее особенно важно. Предложила провести журналистское расследование о соцсетях и подражании, их порой смертельной опасности. Фото от Сэма, как и обещала. А чтобы Паттерсоны отвязались, пусть напишет, как мы с Пейдж сдружились, нашли утешение в общем горе. Бред собачий, но лишь бы звучало красиво.
У Пейдж все хорошо: Пери легко от нее откупилась, помогла с бизнес-идеей – между прочим, у нее сейчас контракт с крупным агентством недвижимости и компанией, которая ищет нужные локации в Голливуде. До сих пор встречается с Джексоном, живут они в безумно дорогой квартире в стиле лофт. К счастью, волосы у нее теперь золотистые. Хотя временами в ее «Инстаграме» мелькают фото в платье, как у меня, и ногти у нее бордовые, той же формы. Боюсь, этому не будет конца. Ну теперь подражание мне хотя бы льстит.
Конечно, я хотела, чтобы Куину досталась минута славы. Пери обещала незаметно похлопотать о его статье. Она завирусилась, а Сэм стал довольно известным фотографом – в прошлом месяце у него заказали серию портретов, фото жертв домашнего насилия. Еще мы с Куином записываем подкасты, подумываем принять участие в фильме. Пери не позволила «Снапи» помешать нашему успеху. И потом, про «Снапи» и речи не ведется – только об Одилии, социальных сетях, опасностях интернет-популярности.
Хотя Куин вроде бы доволен, я подозреваю, что в глубине души он немного обижен, – я не дала ему изобличить порочных богачей. Он хотел положить конец «Снапи», писать о серьезных журналистских расследованиях, не статьи о поп-культуре. В каком-то смысле я отняла у него будущее в определенной сфере – вернувшись из Бруклина, тайком пробралась в его комнату, сожгла ту фотографию и удалила все копии на компьютере.
Конечно, он умен и догадывается: я заключила сделку с дьяволом. Вслух он этого не говорил, но понимает: мои просьбы забыть о «Снапи» и неубедительные объяснения не просто так начались. Он в курсе, что я работаю с Пери, однако не знает, что моя выставка и его статья приобрели славу благодаря ей. Хотя, наверное, догадывается. Я ему сказала, будто она позвонила и предложила сотрудничество – в общем-то, неудивительно, она ведь коллекционирует предметы искусства и лично заинтересована в моей истории.
Но временами, когда я ерзаю без сна, перед мысленным взором появляются глаза Калипсо, полные
