же смотрел на меня вопросительно, не в силах взять в толк, как же я живу одна в такой глуши.
– Это для вас путь долгий, – не согласился он, вероятно намекая на то, что не всякая женщина осилит такое плавание.
Дальше я попыталась объяснить словами и жестами, что один злой человек взял меня в плен, а потом высадил на этом острове, так я и стала отшельницей. Я указала на рыбу, лежащую на земле, и изобразила руками, как забрасываю удочку и развожу огонь, чтобы приготовить свой улов. Показала морскую соль, которую выпаривала на камнях, и описала птичий город неподалеку.
– Там можно яиц набрать, – сообщила я Микелу. – Я вам покажу.
Но он покачал головой, давая понять, что не хочет оставлять товарищей и будет ждать меня здесь.
– Идите сами, – махнул он рукой.
Я замешкалась. Чувствовалось, что Микел не до конца мне доверяет, и страшно было от мысли, что, пока я отлучусь, рыбаки могут уплыть. Но они ведь разложили рыбу на камнях сушиться, а значит, им придется выждать несколько дней. Надо воспользоваться шансом и завоевать их расположение.
– Хорошо, принесу вам яйца, – пообещала я.
Я вернулась в пещеру за корзиной Дамьен, а потом пошла на берег и доверху наполнила корзину яйцами. Пока рыбаки трудились у лодок, я набрала хвороста, разожгла огонь и стала готовить добычу.
– Идите есть! – позвала я своих гостей.
Они с аппетитом поели, и я пообещала, что завтра будет новая порция яиц, а потом храбро добавила:
– Могу для вас и птиц настрелять!
Когда Микел перевел мое предложение, рыбаки тревожно нахмурились. Тот, что был в красной шляпе, дал решительный ответ.
– Нет, это невозможно, – перевел Микел.
Вот тут я перегнула палку. Разве монахиня может палить по птицам? А вдруг теперь они перестанут мне верить? В глазах рыбаков читались сомнения, но я надеялась, что голод сделает свое дело и, когда им захочется свежего мяса, они станут сговорчивее.
– Вы тоже можете на них поохотиться, – предложила я Микелу. – Я покажу, где они гнездятся, настреляете сколько угодно.
Он покачал головой.
– У нас порох испортился.
– У меня осталось еще немного, – сказала я. – Можете еще кого‐нибудь с собой взять. – Я показала ему три пальца в знак того, что у меня есть три исправных ружья. – Одна аркебуза мне и две вам.
Конечно, опасно было показывать чужакам свой дом и предлагать оружие, и я сама успела испугаться, что слишком уж тороплю события, но внутренний голос подсказывал: если я хочу заслужить доверие басков, нужно довериться им самой.
Рыбаки стали обсуждать мое предложение, то и дело кивая на скалы, на которые нужно было взобраться, чтобы достать мое оружие. Наконец баск в красной шляпе разрешил Микелу пойти со мной, а тот взял себе в помощники рыбака по имени Ион.
Я повела басков к пещере. Очень непривычно было смотреть на остров их глазами: им моя тропа показалась чересчур крутой, кустарник – удивительно колючим, а солнце жгло так беспощадно, что нигде не укрыться. Я часто ходила этим путем и в два счета преодолевала все трудности, а рыбакам подъем дался нелегко. А когда мы добрались до входа в мое убежище, они заглянули внутрь и удивленно покачали головами.
– Нет! – потрясенно воскликнул Микел, когда я объяснила, что прожила в этой пещере два года.
Мне хотелось поскорее им доказать, что мои обещания – вовсе не пустой звук. Я юркнула в пещеру и вернулась с тремя аркебузами, огнивом и остатками пороха.
Теперь можно было выдвигаться на охоту, но я попросила рыбаков подождать еще немножечко, вынесла потрескавшийся образ Девы Марии и поставила его на камни, чтобы напомнить гостям острова, что я женщина религиозная.
Микел и Ион тут же опустились на колени и склонили головы, а я закрыла глаза и стала молиться про себя: «Если есть на то Твоя воля, верни меня домой. Убереги от холодной зимы. Спаси меня».
А потом мы пошли на берег, где нас ждали тысячи птиц в нарядном белоснежном оперении и их гнезда удивительной красоты. Мои спутники замерли, любуясь видом, к которому я уже давным-давно привыкла. А потом быстро зарядили аркебузы и хотели уже выстрелить, но я их остановила:
– Погодите. Стрелять надо всем одновременно, тогда больше добудем. – Микел перевел мои слова Иону, и я начала отсчет: – Раз. Два. Три.
Остров еще никогда не слышал столь оглушительного шума: грохот сразу трех ружей, крики и хлопание крыльев десяти тысяч птиц. Мы с Микелом и Ионом поспешили забрать добычу.
Должно быть, я производила на спутников странное впечатление. Любая набожная женщина на моем месте сперва пожалела бы бедных птичек, а я быстро схватила свою жертву и перерезала ей горло. Я так долго прожила на острове, что уже разучилась скрывать голод и показывать добросердечие.
Микел и Ион покосились на меня с изумлением, а по пути к берегу держались чуть поодаль, но быстро позабыли о своих опасениях, когда мы вернулись в рыбацкий лагерь. Другие баски встретили нас радостными криками. Мои спутники тут же начали ощипывать добычу, а я развела костер и соорудила вертел из веток. Пока жарилось мясо, Микел завел разговор с рыбаком в красной шляпе. Я узнала, что он капитан и зовут его Азнар. Он был старше остальных и всегда носил головной убор, чтобы скрыть лысину. Лицо у него было морщинистое, с резкими, грубоватыми чертами, рост же – небольшим, однако Азнар обладал удивительной силой. Он легко поднимал самые тяжелые бочки, когда разгружал суда. Он велел Иону принести четыре бутылки вина. Рыбаки пили прямо из горла, я же сходила за кружкой, чтобы еще больше не испортить о себе впечатление. Еще рыбаки раздали всем галеты. Жесткие и пресные, они показались мне вкуснее самых изысканных пирожных. Мы пировали, пока не высыпали звезды. Тогда одни рыбаки устроились спать прямо на камнях, а другие вернулись на корабли.
Увидев это, я тоже засобиралась в свою пещеру, но перед уходом спросила у Микела, сколько еще они пробудут на острове.
– Три дня, – ответил он.
– А потом куда поплывете?
– Во Францию.
Франция! Давай, подсказывало сердце, попроси их взять тебя с собой. Я видела, что баски в добром настроении, к тому же я помогла им добыть пищу, но положение мое все равно казалось мне шатким. Да, я старалась завоевать их доверие, но сомневалась, что добилась успеха.
Еще два дня я охотилась с рыбаками, готовила для них и молилась. Ночами же они спали прямо на берегу, а я – в своей пещере в самом сердце острова. С утра, едва проснувшись, я сразу же шла
