на свой наблюдательный пункт посмотреть, что делают баски. На третий день я увидела, что они собирают и грузят на борт засоленную треску. Тут‐то мне стало ясно, что пришло время действовать.
Солнце жарко пылало, но я все равно надела платье Дамьен, а под него – две нижние юбки и закуталась в плащ Огюста. Достала из кладовой монетки, жемчуг, золотой кулон – и спрятала в подвесной мешочек. Завернула в кусок ткани сборник псалмов и Новый Завет Огюста и прихватила нянюшкины четки и образ Девы Марии. Вот и всё, что я решила взять с собой в дорогу.
Бутылки, потускневшее зеркало и звериные шкуры я оставила. Как и инструменты, топор, точильные камни – вдруг еще кому‐нибудь пригодятся. Также оставила сломанный верджинел и аркебузы, бесполезные без пороха, а вот нож взяла с собой. И положила в мешочек к монеткам и украшениям медвежий коготь – единственное напоминание об островной жизни.
Я вышла из пещеры и направилась к моему маленькому кладбищу. Нежно притронувшись к могилам Дамьен, Огюста и, наконец, нашего маленького сына, я дала их душам тихую клятву:
– Я не заслуживаю спасения с этого острова. У меня нет ваших добродетелей, нет мудрости, доброты, безгрешности. Но если так будет угодно рыбакам и океанским волнам, я буду не покладая рук трудиться в память о вас.
И отправилась на берег, прихватив свой скромный багаж.
Рыбаки, увидев меня с книгами и иконой, сделали знак товарищам, чтобы те прервали работу, и с любопытством стали наблюдать за происходящим.
Я подошла к Азнару, положила на камни свои вещи и протянула ему образ Девы Марии.
Капитан встревоженно подозвал Микела.
– Чего хотите? – спросил меня переводчик.
Вы же и сами знаете, подумала я, но спокойно ответила:
– Помолиться за вас.
Такой ответ Микела устроил.
– Благодарим, – сказал он.
– А этот образ я хочу взять в плавание, чтобы наша святая заступница благословила вас и защитила.
Когда Микел перевел эти слова Азнару, тот покачал головой. Вокруг нас собрались остальные рыбаки. Кто‐то глядел на меня с сочувствием, кто‐то – с подозрением. Еще до того, как Микел сообщил мне ответ капитана, я обо всем догадалась.
– Мы не можем взять с собой женщину.
– Если дело в обычаях… – начала я.
– Нельзя, – перебил меня Микел.
Во мне вскипало возмущение. Ну уж нет! Только попробуйте меня тут оставить, думала я, но постаралась продолжить разговор спокойно.
– Я ведь не обычная женщина, не реву и не вздыхаю. Умею охотиться, и не ради забавы, а для пропитания; умею ловить рыбу на леску и крючок. Я не погибла на зимнем льду и пережила страшнейшие снежные бури. Море меня не пугает, и работы я тоже не боюсь. Я буду помогать вам в пути.
Микел потрясенно выслушал меня, повернулся к товарищам и обстоятельно изложил им мои слова. Азнар снова покачал головой.
– Мы не можем взять вас с собой, у нас ведь открытый корабль, – пояснил Микел.
– Вы же видели, где я живу. Я сплю в пещере и на голых камнях, – с жаром напомнила я.
– Опасно, – заупрямился Микел.
Я показала ему образ Девы Марии.
– Она защищала меня две зимы, и вас тоже оградит от бед.
Мое обещание впечатлило Микела, и он передал его товарищам, а те тут же протянули руки к святому образу, который в этих диких местах казался подлинным чудом. Волны с шумом разбивались о скалы. Над нами кружили птицы, время от времени падая камнем к воде, чтобы поймать рыбу. А Небесная Заступница взирала на нас с непоколебимой нежностью.
– Верните нас обеих домой, – упрашивала я басков. – Сжальтесь надо мной и почтите Богоматерь.
Азнар снова заговорил.
– Не можем, – с сожалением сообщил мне Микел.
Я передала ему в руки образ Девы Марии и достала блестящую монетку.
– Окажите мне честь, примите эту плату, – сказала я Азнару, протягивая золото.
Эти слова не нуждались в переводе. Капитан внимательно оглядел монету и показал товарищам. Все убедились, что это самый настоящий, ни капли не потускневший и не погнувшийся французский экю.
– Одна золотая монета сейчас, – продолжала я, – и еще одну заплачу, когда мы высадимся. Много места я не займу. Эти священные книги – весь мой багаж.
Азнар взглянул на меня, поднял монету, чтобы внимательнее рассмотреть ее на солнце. Потом стал раздавать приказы. Ион занес на корабль мои книги, Микел взял образ Святой Девы, а рыбак по имени Юлен помог мне зайти в воду и добраться до ближайшего судна.
Я не стала дожидаться, пока он перенесет меня через бортик на руках, а сама проворно забралась на палубу. Корабль был сколочен грубо, ноги скользили по влажным доскам, но, когда я устроилась на ящике с рыбой, мне показалось, что я взошла на самый прекрасный трон. Пока рыбаки поднимали якоря и паруса, я молчала, да что там, даже дышать боялась: вдруг сейчас случится что‐нибудь страшное или капитан передумает.
Но нет, обошлось без трагических происшествий, да и Азнар не стал менять решение.
Корабли понеслись по беспокойным волнам, подгоняемые проворными ветрами, то приподнимаясь, то опускаясь. Все лицо у меня было мокрое от соленых брызг. Я еще долго смотрела, как мой остров, мое узилище, мое тайное королевство ускользает от меня навсегда.
Гранитный берег вместе со скалами и той частью побережья, где расположился птичий город, вместе с тропками, по которым я ходила, колючими кустами и лужицами на камнях стремительно удалялся и наконец совсем исчез. Теперь кругом не было ничего, кроме неба и океана. Мне на глаза навернулись слезы. Я опустила голову и торопливо вытерла их, пока рыбаки не заметили, ведь я уверяла, что плакать не стану. А плакала я от радости, что смогла спастись, и от горя, что покидаю остров одна.
Глава 35
Небо было ясным, стояла теплая погода. Главной моей напастью в те дни стало солнце, потому что спрятаться от него было негде. Лицо у меня покрылось волдырями, а еще я изнывала от жары, потому что, в отличие от моих спутников, не могла сорвать с себя одежду, чтобы хоть немного охладиться. Рыбаки часто прыгали в волны, обвязавшись веревками. Микел особенно любил купаться, а с ним и Юлен и их младший товарищ Беньят. На втором корабле тоже нашлись купальщики. Лучше всех получалось у Иона: ему даже не нужна была веревка. Он ловко нырял и умел плавать и на поверхности, и глубоко под ней. Проворный и сильный, как морской угорь, он исчезал под водой, а потом всякий раз удивлял товарищей внезапным появлением. Я завидовала
