мать умерла. Загнали мы ее вдвоем с отцом…
– Не умеете вы, русские, беречь своих матерей, – сожалеюще покачал головой Шотоев.
Бобылев в долгу не остался, ствердил рот и выдавил сквозь зубы:
– Вы, горцы, нисколько не лучше нас, вы своих матерей тоже не бережете. Глоток водки выпьешь?
Шотоев оглянулся на дверь, показал на нее пальцем:
– А сердитый дядя в белом халате не появится?
– Что нам дядя. – Бобылев достал из тумбочки граненый стакан, плеснул в него немного «Смирновской», предлагать Шотоеву выпить прямо из бутылки Бобылев опасался. – Давай за то, чтобы я побыстрее встал на ноги.
– Ты уж постарайся. – Шотоев потянулся за стаканом. – За это я выпью с большим удовольствием. – Он выпил залпом, притиснул к лицу рукав своего роскошного костюма, затянулся его духом. – Бр-р-р!
– Не «бр-р-р», а благодать. Настоящая, между прочим.
– Права на вождение автомобиля, значит, имеешь? – Шотоев повернулся к Игорю.
– Много лет.
– Профессиональные? Мне нужно, чтобы у тебя были права с буквой «Це», для вождения автобуса – людей возить.
– «Це» у меня в правах стоит.
– Вот и хорошо, – добродушно проговорил Шотоев. – Мы тут собрались в Джубге дом купить, будем туда народ на отдых отправлять… Юра объяснит тебе все остальное.
– А чего ему объяснять? Он – мужик взрослый, в жизни всего хлебнул, все видит без подсказок.
Игорь пока не понимал до конца, куда его вербуют, в какое дело втянут завтра и послезавтра, а также в последующие дни, но чувствовал: это может быть то самое, что он ищет. Бобылев налил еще немного водки в стакан, глянул на свет – стакан был мутный, захватанный пальцами.
– Отпечаточки-то, как в личном деле, – хмыкнул он, – вещдок такой чистый, что хоть в кино показывай. Будешь еще? – Он протянул стакан Шотоеву.
– Я не брезгливый. Если я выпил в первый раз, то выпью и во второй.
– Хорошо. А мы с Горой – из горла.
Выпив, Шотоев снова притиснул к лицу рукав, шумно затянулся.
– Возьми что-нибудь из пакета, – посоветовал Бобылев, – ты же много еды привез. Вот еще колбаса есть. – Он показал Шотоеву надломленный круг. – Хочешь колбасы?
Шотоев протестующе покачал головой.
– Не надо, я сыт. – Покосился на Игоря, что-то прикидывая про себя, глаза его сделались холодными, в них заголубела сталь. – В Казахстане не то приходилось пивать и не тем закусывать. – Он вновь холодно оглядел Игоря и повернулся к нему спиной.
– Не бойся, можешь говорить при Горке, я за него ручаюсь, – так расценил нерешительность и топтания шефа Бобылев, – все равно придется вводить мужика в курс дела.
– Ладно, – согласно наклонил голову Шотоев. – Тебя, Юра, могу поздравить, нами серьезно заинтересовались, – он поднял палец, ткнул им в потолок. – Там.
Скупая улыбка тронула лицо Бобылева и тут же исчезла, словно бы новость была ему приятна, он усмехнулся.
– А менты, значит, нас ищут?
– Ищут.
– И много выделено народа на борьбу с нами?
– Вместе с прокурорскими шестерками – шесть человек.
– Мало и вместе с тем немало, – Бобылев задумчиво покачал головой, – людей-то у них – раз-два и обчелся… Значит, нас ценят.
Из палаты Игорь вышел вместе с Шотоевым. Тот, пока они одолевали длинные коридоры, раскланивался налево-направо, мило улыбался хорошеньким сестричкам, одной даже послал воздушный поцелуй, – был он обаятелен, легок, нравился всем и все нравились ему.
Иванов, двигаясь следом за кавказцем, пережевывал услышанное и усиленно соображал, как ему действовать дальше.
Конечно, в милицейском деле элемент случайности всегда играл важную роль, но чтобы такие попадания, как сегодня, – это дело крайне редкое, на памяти Игоря такого еще не случалось…
Едва вышел на вольную охоту, – по одной лишь догадке, по предположению, что среди бандитов должны быть заядлые утятники и гусятники, и сразу – попадание в мишень. Но в десятку ли, в пятерку ли – это будет видно позже, хотя то, что слепой выстрел, произведенный в тумане, зацепил цель, понятно уже сейчас. Иванов обрадованно втянул сквозь зубы воздух в себя, беззвучно выдохнул.
Чувство охотника, находившееся в нем, сработало, он доверился ему и не проиграл. Вообще, чувство это, – охотничье, – никогда не обманывает человека и всякий стрелок дичи, беря в руки ружье, хорошо знает, выпадет ему удача или нет – вернется он домой усталый, в разодранных сапогах, с прескверным настроением и пустой, как коробка из-под патронов, выброшенная после охоты в кусты за ненадобностью или же что-то добудет? Игорь, когда уезжал в лиманы, чувствовал – должно повезти. И ему повезло.
Шотоев остановился, подождал, когда к ним подойдет Пыхтин, – Иванов сразу обратил внимание на рослого, с тяжелыми жилистыми руками парня, стоявшего у двух «Жигулей», припаркованных к тротуару почти у самого входа в здание, парень этот не мог не броситься в глаза, – несмотря на крупные габариты, Пыхтин двигался очень легко, глаза его цепко ощупывали людей, попадавшихся навстречу, ощупал он и Иванова.
Игорь даже ощутил внутренний холодок, но быстро справился с ним и с равнодушным видом отвернулся в сторону, стал рассматривать стайку птиц, густо облепивших на ближайшей елке несколько веток и что-то расклевывавших там.
– Познакомься, – сказал Пыхтину Шотоев, – это напарник твой. Бобылев подобрал.
– Что умеет делать? – быстро, словно бы собираясь кого-то опередить, спросил Пыхтин.
– Всё, – сказал Шотоев, повернулся к Игорю: – Так ведь?
– Ну, не совсем всё, – смутился Игорь, а точнее, сделал вид, что не привык, когда его хвалят, – всё умеют только все… Но я тоже кое-что умею.
– Ладно, в деле проверим, – спокойно произнес Пыхтин, – поехали!
– Погоди, – остановил его Шотоев, – отойдем-ка на пару минут.
Пыхтин с удивлением покосился на Шотоева, но ничего не сказал, лишь локтем подправил сползшие набок штаны, – сегодня он на всякий случай взял с собою гранату-«лимонку», взбрела такая блажь ему в голову, и он не стал противиться, – отошел к опрятной, невысокой голубой елке.
– Ну?
– Мне кажется, что ты, Леша, сегодня малость не в форме… А ведь ты лучший наш боец!
– Настроение такое, не обращайте внимания, Султан Джумберович!
Выдернув из густой еловой лапы пучок дымчато-серебристых иголок, Шотоев размял их пальцами, понюхал.
– Диво какое, а! У нас на Кавказе вывели. Нигде в мире больше нет голубых елей. – Шотоев покосился на Пыхтина, словно бы ожидал, что тот скажет. Пыхтин молчал, лицо его было насупленным, тяжелые лобные кости добавляли выражению мрачности и силы. – Есть у меня одно сообщеньице, Леша, которое надо бы проверить, но проверять некогда. Пришло от верного человека… Из Москвы в Краснодар прибыл сексот – секретный сотрудник МУРа. По наши души, как ты сам понимаешь. Кто он и что он – неведомо ни одному
