фраера сгубила, получил пулю в лоб.
– И мы не будем табакерку искать?
– Но как, родная? У тебя есть предложения?
Оксана подумала, помотала головой, вздохнула.
– Нет, но жалко. Это же национальное достояние!
Утром молодые люди заехали на подстанцию скорой помощи к коллеге Андрея, заведующему неврологическими бригадами Семёну Штуцу. Невысокого роста, черноволосый, с намечающейся проплешиной и породистым носом, Штуц обожал рассказывать анекдоты, над которыми сам же смеялся неожиданно звучным басом. Андрея и его молодую супругу Семён встретил как долгожданных гостей. Отвесив девушке длинный, цветистый комплимент, чем привёл её в немалое смущение, он выгнал из кабинета пришедших на консультацию интернов, сгрёб в кучу с рабочего стола и переложил на подоконник карты вызовов и водрузил электросамовар, подаренный коллегами на тридцатилетние.
– Сейчас чай-кофе будем пить, – объявил Семён, выставляя чайные пары, вазу с пряниками и конфетами, индийский чай и банку растворимого кофе. – Свежий анекдот на медицинскую тему: приходит к врачу пациент: «Доктор, мне очень плохо: аппетита нет, сна нет, к женщинам не тянет, от водки мутит, всё болит… Скажите, я буду жить?». «А смысл?» – отвечает доктор. Ха-ха-ха-ха!
Отсмеявшись, поинтересовался, с чем пришли коллеги: так или по делу?
– Есть небольшое дело, – признался Андрей. – Нам надо пройти в эндокринологию областной больницы, к пациентке.
– Понял, посидите, я сейчас, заваривайте чай, как закипит. – Штуц быстро вышел. Вернулся он через несколько минут, неся на плечиках два медицинских халата: – Вот, наденете.
Порывшись в ящике стола, он извлёк стетоскоп и неврологический молоточек, протянул Андрею.
– Держи, для большей убедительности. В таком виде вас не остановят.
– В отделение мы пройдём, но сначала надо в корпус попасть. У вас в областной церберы на входе сидят.
– Со мной пройдёте. Сейчас чай попьём и поедем. Я как раз сегодня собирался поработать с историями болезней, набираю материал для докторской.
Андрей вздохнул.
– Ты молодец, а я после кандидатской никак себя заставить не могу сесть за докторскую.
– Ну понятно, – улыбнулся Штуц. – Какая докторская с такой очаровательной супругой. Детей планируете?
– Как раз вчера об этом говорили. – Андрей подмигнул Оксане.
– Ха-ха-ха-ха! Тут не говорить – делать надо!
Оксана покраснела.
– Слушайте анекдот на эту тему, из последних…
Анна Авксентьевна визиту молодых людей обрадовалась.
– Какие вы молодцы, что пришли. А то я с ума схожу, не понимаю, что происходит, и поговорить не с кем. Врачи тут не очень разговорчивые.
Харитонова выглядела лучше, чем ожидали супруги. Бледная, осунувшаяся, но вполне бодрая.
– Мы, Анна Авксентьевна, сами мало что понимаем, – осторожно заметил Андрей.
– Мне врач рассказал, что это вы правильный диагноз поставили, спасибо вам.
– Ну что вы, Анна Авксентьевна, какое может быть спасибо. Мы же с Оксаной врачи, это наш долг.
– Скажите мне, Андрей можно просто Андрей?
– Конечно, Анна Авксентьевна.
– Вы врач скорой помощи, не один год отработали, кандидат наук. Много вы видели диабетиков с гипогликемической комой?
– Не много, – честно признался Андрей. – Но у меня другой профиль.
– Неважно, повод «без сознания» – это же ваш?
– Наш.
– Вот, а что произошло – инсульт или гипогликемическая кома, – вы уже на месте разбираетесь. Это я к тому, что такие состояния редки. Скорее у диабетика можно ожидать гипергликемическую кому, так?
– Так.
– Теперь рассмотрим мою историю. – Анна Авксентьевна вошла в знакомую роль преподавателя, разбирающего сложный клинический случай. – Пациентка со стабильным течением сахарного диабета второго типа делает очередную инъекцию инсулина, строго в положенное время, вводит обычное количество препарата. После инъекции перекусывает, как рекомендуется. Конкретно у меня была небольшая порция морковного салата с яблоком. И с чего вдруг у пациентки развивается гипогликемическая кома?
– Может, вы всё-таки перепутали дозировку? – предположила Оксана, посмотрев на Андрея.
Андрей прикрыл глаза, подтверждая, что о подмене препарата пока говорить не надо.
– Милая, – улыбнулась Харитонова. – Я же диабетик со стажем, к тому же врач. Я не могла перепутать. Чтобы впасть в кому, я должна была ввести как минимум тройную дозу!
– А что врачи говорят? – поинтересовался Андрей.
Профессор раздражённо махнула рукой.
– Ничего не говорят, плечами пожимают… Ну ладно, оставим эту тему. У меня сегодня ещё два гостя были.
– Кто?
– Следователь из милиции. Сказал, что племянника Вовку убили.
– Какой ужас! – Оксана изобразила изумление и испуг, как будто впервые узнала об убийстве племянника. Станиславский не нашёл бы, к чему придраться. Андрей мысленно поаплодировал супруге.
– Ничего ужасного, – отрезала Харитонова. – Я давно его предупреждала, что коронки из ворованного золота до добра не доведут. Он же скупал золото у разных проходимцев. Вот и допрыгался.
– Примите наши соболезнования, – сказал Андрей. – А второй гость?
– Ещё интереснее. Представляете, капитан из КГБ!
– Ничего себе, тоже по поводу убийства племянника?
– Нет, по поводу табакерки – помните, я вам рассказывала о табакерке императрицы Елизаветы Первой? У меня в серванте стоит.
– Конечно, помним.
– И этот товарищ прилетел из Свердловска, представляете?! У меня мама родилась там, город тогда Екатеринбург назывался, я вам рассказывала, что табакерку ей Анна Демидова подарила. Так вот, капитан спрашивал, где табакерка и не пропала ли она. Ох, – внезапно встревожилась Харитонова. – Я же была без сознания и квартиру не закрыла! Вы были там, не обратили внимания: табакерка на месте?
– На месте, – успокоил Анну Авксентьевну Сергеев. – Стояла в серванте, когда мы уходили вместе со скорой. Дверь захлопнули, замок у вас автоматический.
– Ну, слава богу! Выпишусь и сдам её наконец в Эрмитаж.
– Анна Авксентьевна, а вы хорошо помните иностранного покупателя, который с племянником к вам приходил?
– Прекрасно помню, а что?
– Мы думаем, что он может быть причастен к убийству племянника. Тот обещал продать табакерку, обещание не сдержал. Возможно, деньги взял авансом, возвращать не хотел. Ну и…
– Это на Вовку похоже, – скривила губы Харитонова, – брать и не возвращать. Жадный был, а пятьдесят тысяч – большие деньги.
– Мы думаем, что табакерка стоит гораздо дороже.
– Надо рассказать следователю, пусть ищут этого иностранца.
– Мы расскажем, давайте попробуем нарисовать портрет покупателя.
– Из меня художник никакой, – вздохнула Анна Авксентьевна.
– Зато Оксана художник, закончила художественную школу. Она может портрет по вашему описанию нарисовать.
– А давайте попробуем, – воодушевилась Харитонова.
Оксана достала блокнот и карандаш.
Глава 16
1941 год, железнодорожный узел недалеко от Харькова
Поезд снова стоял, пропуская воинские эшелоны. Название станции никто не знал – какой-то железнодорожный разъезд, сказал папа Миша. Он был не настоящим папой. Настоящего забрали чекисты, вместе с мамой, когда Анна была совсем маленькой. Теперь она уже большая, десять лет. Маму потом отпустили, а папу нет. Мама встретила у себя на фабрике папу Мишу,
