пожал плечами.
– Сомневаюсь я, что он поможет. Оксана же сама не видела преступника, только со слов.
– И всё же посмотри. – Андрей кивнул Оксане.
Девушка достала блокнот, открыла в нужном месте, протянула капитану. Тот глянул рассеянно и вдруг напрягся.
– Оксана, бороду можешь убрать?
Оксана взяла резинку, стёрла бороду, восстановила лицо. Капитан впился в портрет глазами, потом вскочил и направился к выходу, бросив на ходу:
– Спасибо за помощь!
– Олег, блокнот отдай, у меня там много рисунков! – крикнула вслед Оксана.
Не останавливаясь, Воронов вырвал лист с портретом, положил блокнот на тумбочку у входа и вышел.
– Андрюша, что это было? – растерянно спросила Оксана.
– Он кого-то узнал в твоём рисунке.
– И что нам теперь делать?
– Ждать, Олег скоро вернётся. Думаю, у него новые вопросы появятся.
Часть 2
Не суди о ценности предмета по его внешнему виду: истинная ценность скрыта внутри.
Конфуций
Самый прямой путь к истине – это правильный вопрос.
Марк Аврелий
Глава 18
1981 год, Бретань, Франция
Великий князь Владимир Кириллович Романов сидел на балконе виллы «Кер Аргонид», примостившейся на склоне холма над городком Сен-Бриак-сюр-Мер. Утопающая в зелени элегантная двухэтажная вилла в стиле модерн, с балкончиками, витражами и французскими окнами, из которых открывались захватывающие виды на море и окрестности, еще до войны стала резиденцией императорского дома Романовых. Князь допил уже третью чашку кофе, а фарфоровая пепельница была заполнена окурками. Романов то и дело поглядывал на часы и заметно нервничал. Наконец на поднимающейся серпантином дороге появился открытый белый «ситроен». За рулём машины сидел человек, которого с нетерпением ждал князь. От результатов сегодняшней встречи зависела судьба российского трона, а возможно, и Российской империи, по прихоти большевиков называемой теперь Союзом Советских Республик.
Романову шёл шестьдесят четвёртый год, на здоровье он не жаловался – регулярно играл в гольф и совершал конные прогулки, – но отец его, последний российский император Кирилл Первый[38], скончался в шестьдесят два. Правда, отца безвременно свели в фамильный склеп последствия старых ранений, полученных во время гибели броненосца «Петропавловск»[39] в далёком девятьсот четвёртом. Однако годы жизни, отведенные ныне здравствующему наследнику престола Господом Богом, неумолимо сокращались, а его возвращение в Россию венценосным помазанником Божьим всё время откладывалось. В прошлом году, по совету людей знающих, князь консультировался со слепой прорицательницей Вангой[40]. Ездил инкогнито в социалистическую Болгарию, несмотря на риск оказаться в лапах всесильного КГБ. Господь был милостив, отвел глаза агентам Советов. И встреча с прорицательницей состоялась в назначенный день, несмотря на толпы людей, её осаждающих. Всего-то за двести долларов: пятьдесят – Ванге, сто – её секретарю и пятьдесят – нужному человеку, отвёзшему князя на разболтанном «Трабанте»[41] в горное село, где Ванга жила и работала[42]. Как все пророки, Ванга говорила полунамёками, из её несвязной речи Романов понял, что надежда вернуть в Россию монархию есть, но сделает это тот, кто завладеет «красным лисаветиным камнем». Чтобы понять, о каком камне вещала прорицательница, князь за сумасшедшие деньги и через подставных лиц нанял сыщиков из «Аквила стратегии», частного агентства, специализирующегося на исторических загадках. Агентство не подвело, неделю назад Романову привезли толстую папку с отчётом, в котором подробно излагалась история того самого «красного лисаветина камня» и указывалось место его вероятного нахождения. К отчету прилагались досье трёх рекомендуемых исполнителей, способных камень найти и вывезти. Князь внимательно изучил все три досье и остановился на одном.
Мягко шурша, «ситроен» подкатил к высокому крыльцу, на котором стоял, словно каменное изваяние, величественный мажордом. Приехавший, не утруждая себя открытием двери, ловко выпрыгнул из машины и пружинистой походкой стремительно взбежал по ступеням. Князь погасил очередную сигарету, поднялся и проследовал в свой кабинет, тщательно проверенный на предмет подслушивающих устройств. Французская контрразведка не отличалась излишней деликатностью, и то там, то здесь на вилле регулярно обнаруживались «жучки». Их оставляли на месте везде, кроме личного кабинета, в котором князь проводил особо важные встречи.
Дворецкий объявил о прибытии гостя, и в кабинет, мягко ступая, вошел подтянутый мужчина средних лет.
– Жан Белон, – представился гость.
Князь пожал протянутую руку и указал на два кресла около журнального столика.
– Прошу садиться. Коньяк, кофе, сигару?
– Стакан воды без газа, ваше…
Князь предупреждающе поднял руку.
– Не надо имён и титулов.
Белон понимающе кивнул.
– Приношу извинения за опоздание. Нужно было избавиться от хвоста.
– Вы полагаете, он появился в связи с нашей встречей? – забеспокоился князь.
– Не думаю, скорее всего, это ищейки Сюрте[43] по моим старым делам. Но вы не беспокойтесь, хвост я сбросил.
Князю все больше нравился этот уверенный в себе человек с негромким голосом, внимательным взглядом серых глаз и незапоминающейся внешностью. Он решил, что не ошибся с выбором. Жан Белон, или Иван Белов, был сыном белоэмигрантов. Отец Ивана, полковник, воевал в армии генерала Врангеля и покинул территорию Советской России с последними частями в конце двадцатого года на эскадре под командованием вице-адмирала Кедрова. Белов родился уже во Франции, но говорил по-русски как на родном языке. Кроме происхождения, за Белова была служба в Иностранном легионе и опыт выполнение ряда деликатных поручений по линии французской разведки. Минусом представлялось злоупотребление спиртными напитками и контузия, полученная на территории какой-то африканской страны. После контузии у Ивана появились неконтролируемые вспышки ярости. Во время одной такой вспышки, находясь в коротком отпуске во Франции, он убил двух алжирцев. Дело замяли, но из легиона Белову пришлось уйти, к тому же его взяли на заметку в полиции. Впрочем, последнее обстоятельство, по мнению князя, скорее являлось плюсом. Меньше искушений начать свою игру, когда знаешь, что ты, как говорят разведчики, под колпаком. А что до вспышек ярости – дело, которое князь Белову собирался поручить, – тихое и деликатное, поводов для ярости не будет.
Вошёл дворецкий, поставил перед Беловым стакан воды и покинул кабинет, плотно прикрыв дверь.
– Перейдём к делу, – сказал князь, протягивая Ивану незапечатанный пакет. – Здесь подробная инструкция и аванс. С инструкцией прошу ознакомиться в этом кабинете, выносить её нельзя.
Белов достал несколько листов бумаги с печатным текстом и четыре фотоснимка, внимательно прочитал, рассмотрел фотографии, положил на стол.
– Насколько достоверна изложенная здесь информация?
– Люди, которые её собирали, дорожат своей репутацией.
Гость кивнул, вытащил из пакета толстую пачку денег, не пересчитывая, убрал во внутренний карман пиджака.
– Я берусь за это дело.
– Очень хорошо. Возьмите, это точная копия той вещи,
