привычке всегда докапываться до сути, чем имея какие-то конкретные версии, Андрей решил начать поиски ответа на вопрос: зачем Климин, украв табакерку, явился на работу, хотя приёма у него не было, с истории здания.
Судя по прекрасно сохранившемуся за полвека переплёту, книга особым спросом читателей не пользовалась. Оно и понятно, диссертаций по истории медицины и без того не много, а связанных с историей зданий, в которых размещались те или иные клиники, вообще единицы. Посмотрев оглавление, Андрей нашёл большую статью про особняк инженера путей сообщения Сергея Николаевича Чаева, построенный в девятьсот седьмом году. Поликлиника здесь откроется через тридцать лет, уже при советской власти. А в первые годы своего существования особняк переходил из рук в руки. В одиннадцатом году Чаев продал дом дворянину Павлу Летуновскому, в двенадцатом здание выкупил миллионер Николай Соловьёв, а после смерти Соловьёва особняк приобрел французский подданный Морис Верстрат, председатель правления Русско-Китайского банка.
«По городу ходили слухи, – писал автор статьи, – что новый хозяин особняка распорядился вырыть подземный ход до здания банка на Большой Монетной». Правда, ниже, в примечании, редактор издания раскритиковал автора за использование непроверенных источников, поскольку иных подтверждений существования подземного хода не было.
Андрей откинулся на спинку стула и задумался. Версия получалась вполне рабочей. Климин пришёл в поликлинику около четырёх, его видели входящим, но никто не видел выходящим из здания. А если он не выходил? То есть обычным путём не выходил, воспользовался подземным ходом, встретился с покупателем и отправился домой. При нём был портфель, с ним он вышел из квартиры Харитоновой, там лежала украденная табакерка. На обратном пути, после встречи с покупателем, в портфеле лежали деньги. Андрей запомнил валяющийся рядом с телом выпотрошенный портфель в квартире убитого племянника. Белов, найдя деньги вместо ожидаемой табакерки, понял, что Климин его обманул, вышел из себя и застрелил стоматолога. Всё складывается, вопрос только в том, есть ли на самом деле подземный ход.
Андрей вернул книгу и спросил, есть ли в хранилище подробный атлас города.
– Не уверена, – ответила библиотекарша, – но я посмотрю.
Атлас нашелся, толстый, историко-географический.
– Вот есть, только один, – сказала девушка, и в её голосе прозвучали виноватые нотки, – у нас же другой профиль, медицинский. Вам лучше в центральной городской библиотеке спросить.
– Я уверен, мне этого будет достаточно, – успокоил сотрудницу Андрей.
Предчувствие не обмануло его. На сорок девятой странице доктор нашёл то, что искал. Нет, не подземный ход, это было бы слишком большой удачей. Зато он выяснил, что в тридцатых годах здание Русско-Китайского банка снесли, а на его месте построили жилой дом, в подвале которого работала часовая и ювелирная мастерская. Если Харитонова права и её слова о махинациях племянника с золотом и неучтёнными золотыми коронками не пустой звук, то самым удобным путем транспортировки «левого» золота из ювелирной мастерской в стоматологию является подземный ход. И левых клиентов очень удобно впускать-выпускать. А вход в ювелирной мастерской вполне можно замаскировать. Остается выяснить, где вход в стоматологии. Вряд ли в кабинете Климина, при обыске его бы обнаружили. Но найдётся же в поликлинике укромное место подальше от регистратуры.
Андрей посмотрел на часы время проверить гипотезу есть. Он подошёл к Зотову.
– Лёва, мне надо на пару часов отлучиться по важному делу. Я попрошу Стаса меня сопровождать.
Зотов с сомнением покачал головой.
– Вряд ли, он не согласится. Гуров старший в нашей группе и несет ответственность за вашу безопасность.
– Давай мы у него спросим.
Зотов нехотя поднялся и вышел с Андреем в вестибюль, где со скучающим видом прогуливался лейтенант Гуров.
Не вдаваясь в подробности, Андрей предложил Станиславу прогуляться до поликлиники, чтобы проверить одну важную гипотезу.
– У нас приказ товарища капитана… – начал Гуров, но Андрей его перебил:
– Товарищ капитан приказал не спускать с нас глаз, но вы и не спустите. К тому же товарищ капитан сказал, что Белов временно вышел из игры.
Видно было, что деятельному Гурову бесцельное гуляние по вестибюлю изрядно надоело, однако и приказ Воронова он нарушать не хочет.
– Ждите, я пойду позвоню, – объявил лейтенант после некоторого раздумья.
Единственный в здании телефон был в кабинете директора, куда Гуров и направился. Через несколько минут он вернулся с разочарованным видом.
– Нет на месте товарища капитана.
– Ну и ладно, – настаивал Андрей, – зачем товарища капитана по пустякам беспокоить? Дел-то всего на полтора-два часа. А если моя гипотеза подтвердится – товарищ капитан вам благодарность вынесет.
И, видя колебания Гурова, использовал решающий аргумент:
– Может, мы табакерку найдём!
Глава 29
1949 год, Ленинград
– Пиши!
– Что писать?
– Где и когда познакомилась с гражданином Искандеровым.
– Я же вам говорила, не знаю я никакого Искандерова.
– А Александрова знаешь?
– Михаила Александровича? Искусствоведа?
– Какой он искусствовед!? – заорал нависший над Анной следователь, худой, с желтушным лицом и нездоровым румянцем на впалых щеках. У следователя был противный скрипучий голос и плохо пахло изо рта.
«Наверное, у него язва желудка, – думала Анна. – И печень больная». Она работала санитаркой в отделении «язвенников» и уже умела ставить диагноз по внешнему виду.
– Жулик он, враг советской власти он, сын белоэмигранта и немецкий шпион! Поняла, дура, с кем связалась? Искандеров его настоящая фамилия.
– Я этого не знала, у него на табличке написано: «Старший искусствовед Александров». И я не связывалась с ним. – Анна старалась говорить спокойно, но слёзы предательски бежали по щекам. – Я хотела табакерку сдать в Эрмитаж, меня к нему на вахте отправили, можете спросить.
– Спросим, непременно спросим. У кого шкатулку украла?! – следователь грохнул кулаком по столу.
– Это табакерка.
– Отвечай на вопрос!
– Это мамина табакерка. Она мне после маминой смерти досталась. Я вам уже говорила.
– Зачем ты её Искандерову отнесла?
– Говорю же, хотела в Эрмитаж сдать.
– Врёшь! – следователь снова стукнул кулаком. – Продать ты её хотела и попросила Искандерова помочь. Так?
– Нет, – Анна закрыла лицо руками и тихо заплакала.
В отделении, куда Анну и антиквара привёл милицейский патруль, составили протокол, и девушку отпустили. Она спросила, можно ли забрать табакерку. Ей ответили, что это решит следователь, капитан Павлюк, и надо к нему завтра явиться. Вот уже неделю Анна ежедневно являлась к следователю и каждый раз не знала, вернётся ли домой. Рассказанная Анной история сразу же вызвала недоверие Павлюка. Он был уверен, что табакерку Анна украла и на пару с Александровым-Искандеровым пыталась антиквара надуть: шкатулку ему продать, деньги получить, а следом явиться с милицейским патрулем и заявить права на шкатулку, предъявив фиктивную расписку. Очень нравилась капитану эта версия, и
