него полушка? Значит, предположение историографа Васильевского о существовании второго экземпляра с двумя ядрами у лафета пушки подтвердилось и в руках у князя тот самый второй, пустой экземпляр. А где же первый? По женской линии Романовых передавался первый экземпляр, именно он оказался перед расстрелом царской семьи в руках служанки Прасковьи Шляпниковой, а после перешёл к её дочери – профессору Харитоновой. Его должен был выкупить или выкрасть племянник Харитоновой и продать брату – Фараону. Где и когда произошла подмена? Как получилось, что в номере гостиницы, где неизвестный убил Фараона, а Монгол убил неизвестного, оказался второй экземпляр? Надо разбираться…
Глава 48
Ленинград
В дверь позвонили в начале девятого. Звонок был длинный, настойчивый. Анна Авксентьевна уже позавтракала и собиралась на кафедру. Недоумевая, кто это может быть так рано, она поспешила в прихожую, открыла дверь и обнаружила на пороге грузного мужчину в форме майора милиции.
– Харитонова Анна Авксентьевна? – строго спросил милиционер.
– Да, это я, что случилось? – забеспокоилась женщина.
Вместо ответа майор развернул и ткнул в лицо красную книжицу.
– Старший следователь Фрунзенского райотдела Морозов. Разрешите войти?
– Объясните, что случилось! Я опаздываю в институт.
– Мне надо задать вам несколько вопросов.
Следователь сделал шаг вперёд, Харитонова попятилась, пропуская настойчивого визитёра.
– Я опаздываю, – повторила она.
– Я мог вызвать вас повесткой, – не дожидаясь приглашения, майор прошествовал в гостиную, – но решил, что лучше будет побеседовать неформально, без протокола.
– Ну хорошо, – сдалась Харитонова, – давайте побеседуем, садитесь, пожалуйста.
Морозов устроился у письменного стола, достал блокнот с ручкой. Харитонова присела на диван.
– Я веду следствие по факту убийства гражданина Климина Владимира Петровича и хищения… – начал майор.
– Но я рассказала вашим коллегам всё, что знала, – перебила Харитонова, – к тому же мне сказали, что дело закрыто.
– Прошу меня не перебивать, появились новые данные, требующие проверки. – Майор сурово взглянул на Харитонову.
– Простите, – смутилась та.
– Расскажите, при каких обстоятельствах была похищена табакерка, представляющая историческую и культурную ценность.
– Но табакерка не была похищена, – возразила Анна Авксентьевна, – её подменили. Я и сама об этом не сразу узнала, понесла сдавать табакерку в Эрмитаж, там мне сказали, что это подделка.
– Подмена ценного изделия – то же хищение! – заявил следователь. – Кто совершил подмену?
– Так Вовка, – растерялась Харитонова. – Простите – Владимир, племянник мой, которого убили.
– Мы не нашли у него оригинального изделия! – следователь повысил голос. – Кто ещё мог подменить табакерку?
– Но я правда не знаю, – испуганно пробормотала Анна Авксентьевна. – Я же была без сознания, думала, племянник…
Морозов встал, подошёл к женщине, грозно навис над ней. Харитонова вжалась в спинку дивана.
– Кто был в квартире, когда вас увезла скорая?
– Племянник.
– Кто еще?
– Моя аспирантка с мужем.
– Аспирантка знала про табакерку?
– Да, я ей рассказала, но она не…
– Она знала, что это дорогая вещь?
– Да, её муж спрашивал, сколько табакерка стоит.
– Вы сказали?
– Сказала, что племянник предлагал за неё пятьдесят тысяч.
Майор вернулся к столу, сел, открыл блокнот.
– Фамилия аспирантки?
– Сергеева, как у мужа, но они тут совершенно ни при чём.
– Разберёмся. – Майор сделал запись в блокноте. – Адрес аспирантки?
– Они из Свердловска, домашнего адреса я не знаю. Но уверяю вас…
Майор захлопнул блокнот.
– Разберёмся, – повторил он. – О моём визите прошу никому не рассказывать. Это в ваших интересах.
Свердловск, на следующий день
Недавно открытый ресторан «Океан» славился изысканной кухней, но зайти сюда просто так, с улицы, было нереально. Табличка: «Мест нет» не снималась практически никогда, независимо от количества посетителей в зале.
– Всё забронировано, – отвечал особо настойчивым горожанам суровый метрдотель.
Впрочем, в обеденное время и ближе к ужину большинство столиков в большом зале действительно были заняты. Но в малом зале, о существовании которого порой не знали даже завсегдатаи, три накрытых белоснежными накрахмаленными скатертями столика всегда были готовы принять избранных гостей. Сегодня такими гостями были заместитель председателя горисполкома Михаил Сергеевич Горчаков и заместитель начальника Городского управления внутренних дел полковник Иванов Алексей Михайлович.
– Хороша ушица, – полковник опрокинул рюмку водки, крякнул, зачерпнул ложкой из глубокой тарелки ароматный рыбный бульон, подцепил вилкой пельмень с белыми грибами и оправил в рот, – умеют тут готовить.
– Умеют, – поддержал Горчаков, закусывая водку тарталеткой с чёрной икрой, – вкуснее стерляжьей ухи я нигде не пробовал. Шеф-повара они из Ленинграда переманили, квартиру мы из исполкомовского резерва выделили. Ну, так что там, в Ленинграде?
– Держи, – Иванов достал вчетверо сложенный лист бумаги, протянул через стол.
Горчаков развернул, прочитал, вопросительно глянул на полковника.
– Эта семейная парочка крутилась вокруг табакерки.
– Оперативно, – похвалил Горчаков.
– Работаем, – ухмыльнулся полковник.
– Сведения надежные?
– Обижаешь, мой однокашник по школе милиции сейчас на большой должности в Ленинграде, кого попало к профессорше не послал бы.
– Что за люди?
Иванов пожал плечами.
– Не привлекались, не судимы, обычные врачи, он на скорой работает, она в больнице. Живут в общаге скорой помощи. Адрес там есть.
– Думаешь, у них табакерка?
– А у кого ещё? Они появились около профессорши, как раз когда табакерку подменили. Таких совпадений не бывает. А пятьдесят тысяч – зарплата врача за двадцать пять лет. Лакомый кусочек.
Горчаков сложил лист, убрал во внутренний карман.
– Спасибо, Орден не забудет твоей помощи.
Иванов махнул рукой.
– Ерунда. Дальше сам справишься или помочь?
– Справлюсь.
– Желательно без шума и трупов, нам громкий висяк ни к чему. И так Москва недовольна показателями раскрываемости.
– Не волнуйся, сделаем всё тихо и аккуратно.
Глава 49
Андрей посмотрел на часы: половина шестого. Пора идти домой, Оксана, наверное, уже ждёт. Он отодвинул стопку непроверенных карт вызовов, с наслаждением потянулся и потёр глаза. Три часа сиднем сидеть и разбирать почерки подчиненных, выискивая врачебные ошибки, – то ещё удовольствие. Но должность заведующего отделением обязывает. Обычно он заканчивал около семи и к этому времени успевал и с картами разобраться, и поработать над очередной статьёй в «Вестник неврологии». Но сегодня он обещал Оксане пойти в театр. В оперном давали нашумевшую постановку «Петра Первого». Рассказывали, что во втором акте на сцену выезжает макет фрегата почти в натуральную величину и стреляет из пушек. Андрей не любил и не понимал оперу. Зачем нужно петь? когда можно выразить мысль нормальной речью. Но к театральным увлечениям молодой жены относился с уважением и по мере возможности поддерживал.
Дверь без стука распахнулась, в кабинет быстро вошла Оксана. Девушка была взволнована, лицо раскраснелось, в больших зелёных глазах стояла тревога.
– Что случилось? – Андрей поднялся навстречу.
– Андрюша, это снова началось!
– Что началось?
– Как тогда![112] Кто-то залез
