в синий деловой костюм с юбкой, заметно короче обычного стандарта офисных юбок, внесла и поставила на столик поднос с кофейными чашками, сахаром и печеньем.
– Спасибо, Софи, – поблагодарил Дюран, опускаясь в кресло напротив агента. – На сегодня ты свободна.
Софи стрельнула в Ламбера взглядом из-под длинных ресниц и вышла, слегка покачивая обтянутыми юбкой бёдрами. Пьер проводил её глазами. Все сотрудники агентства знали о любви директора к лошадям, теннису и молоденьким длинноногим секретаршам.
– Где вы их подбираете, шеф? – усмехнулся Пьер. – Эта малышка может украсить обложку «Л’Офисьель»[109].
– Мой мальчик, – вздохнув, произнёс Дюран, – когда доживёшь до моего возраста, поймёшь, что женская красота – одна из немногих радостей, дарованных нам в этой жизни. Однако время позднее, перейдём к делу.
Ламбер поставил на стол чашку с недопитым кофе, наклонился вперед, показывая, что внимательно слушает.
– Я посмотрел твоё досье, – директор кивнул на папку с личным делом. – Работая на Сюрте, ты выполнял задания в Советской России.
– Да, шеф.
– Скажи, русская контрразведка имеет к тебе претензии?
– Нет, шеф. – Ламбер улыбнулся и тоже посмотрел на папку. – У них нет моего личного дела.
– Это хорошо, Пьер. Тебе предстоит весьма сложная и, возможно, опасная командировка в Россию. К нам обратился императорский дом Романовых, просят найти одну фарфоровую безделушку.
– В чем сложность и опасность, шеф? – Ламбер пожал плечами. – Если эта безделушка не в Эрмитаже и не в Русском музее, я её привезу.
– Нет, я бы тебя не послал грабить музеи. Она в частных руках.
– Тогда в чём подвох?
– В том, что они уже посылали за безделушкой человека, некоего Жака Белона, бывшего легионера.
– И что Белон?
– Скончался в результате странного несчастного случая.
– Неудивительно, шеф. Легионеры хороши только в Африке, в карательных операциях против вооруженных копьями папуасов.
– Я уверен, что ты справишься, мой мальчик. И всё же будь осторожен.
– Не беспокойтесь, шеф. Я всегда осторожен.
Дюран поднялся, достал из сейфа еще одну папку, протянул агенту.
– Полистай перед сном, здесь всё подробности дела, которыми мы располагаем. Утром загляни, обсудим детали.
Глава 47
Свердловск
«…Изящная табакерка, достойное восхищения и уважения произведение искусства.
На крышке изображён портрет императрицы Елизаветы Петровны, младшей дочери великого Петра I, которая правила Россией с 1741 по 1761 годы. Ее лицо, исполненное благородства и величия, окружено изящным орнаментом. Вокруг портрета расположены знамёна и символы монаршей власти. На внутренней стороне на крышкё – сцена сражения под Кунерсдорфом, во время которого доблестное российское воинство разгромило непобедимую прусскую армию. Сцена битвы исполнена с большим мастерством, детали тщательно проработаны. На боковой стенке изображена пушка и три ядра, расположенные около лафета, символизирующие мощь и силу Российской империи, а также готовность к защите своих границ и интересов. Табакерка выполнена в технике надглазурной росписи, что придаёт ей особую изысканность и блеск. Позолота, использованная в оформлении, подчеркивает богатство и роскошь предмета. Табакерка была изготовлена фарфоровым мастером Виноградовым по личному заказу императрицы Елизаветы Петровны в единственном экземпляре. Однако историограф Васильевский в своем труде «Тайны русских императоров» не исключает существования второго экземпляра, судьба которого неизвестна. По утверждению Васильевского, около лафета пушки второго экземпляра изображено не три, а два ядра. Табакерка Елизаветы Петровны передавалась по женской линии царствующих Романовых. Известный специалист по истории династии Романовых Знаменский утверждает, что в секретном отделении табакерки хранится тайный символ российской монархии – большой розовый бриллиант. Автор склонен согласиться с мнением уважаемого учёного и в следующих главах приведёт некоторые факты в пользу данного утверждения. Для того, чтобы привести в действие механизм, открывающий секретное отделение, нужно нажать на боковую стенку в месте перекреста отходящих от пушки стрел…»
Великий князь Михаил Сергеевич закрыл брошюру и снова взял в руки табакерку. Он знал этот текст практически наизусть, поэтому, когда Монгол отдал ему привезённую из Ленинграда табакерку, заглядывать в него не стал. Слегка подрагивающим пальцем он надавил на точку, в которой перекрещивались стрелы. Часть боковой панели ушла вглубь, раздался щелчок, торцевая панель выдвинулась вперёд. Сработанный более двухсот лет назад механизм оказался исправным. Только в секретном отделении вместо большого розового бриллианта лежала старинная, позеленевшая от времени медная монета. Князь достал монету: на одной стороне был изображён двуглавый орёл, на обороте едва различимое: «ПОЛУШКА[110]», «1743». Ценная находка для нумизматов, но совсем не то, что Михаил ожидал найти. Собственно, тогда он и снял с полки пятьдесят четвёртый том сочинений Ленина, под твёрдой обложкой которого скрывалась самиздатовская[111] брошюра Иосифа Зельмана «Реликвии семьи Романовых», и, перечитав знакомый текст, посмотрел на изображение пушки на боковой стенке. Около лафета лежали два ядра. Князь несколько раз закрыл и открыл вдвигающийся механизмом ящичек. Большой розовый бриллиант не появился. Приходилось признать очевидное – тайного символа российской монархии в табакерке не было.
Князь взглянул на Монгола, сидевшего на табурете с обычным невозмутимым видом. Мог верный помощник, случайно открыв секретное отделение, взять бриллиант? Теоретически, конечно, мог. Абсолютно преданных людей не бывает, в этом Михаил был убеждён. Монгол ему обязан. По амнистии семьдесят второго года, в честь пятидесятилетия образования Союза, из мест лишения свободы освобождали впервые осуждённых участников войны, кавалеров орденов и медалей, женщин, имеющих детей, и малолетних преступников. Рецидивист и убийца Монгол ни к одной из перечисленных категорий не относился. Горчаков в то время как раз формировал боевую ячейку своей организации, ему был нужен верный, неболтливый, без комплексов исполнитель, не останавливающийся при надобности перед мокрыми делами. Михаил вспомнил приятеля своей молодости с монголоидной внешностью. По поручению Михаила за весьма скромное вознаграждение тот избил и порезал ножом доцента кафедры истории партии, собравшегося писать кляузу в деканат и требовать отчислить Горчакова из института за высказывания, несовместимые со званием комсомольца, строителя коммунизма. Пока доцент провалялся в больнице, дело Горчакова по-тихому закрыли, ограничившись выговором без занесения. Монгол тогда первый раз присел на нары, но заказчика – Горчакова – не выдал. Через члена организации, работающего в исправительной системе, Горчакову удалось внести Монгола в списки амнистированных, за что уголовник был ему искренне благодарен и до сего дня ни разу не подводил. Но, обнаружив бриллиант, вполне мог поддаться распространённой человеческой слабости. Только в этом случае он не приехал бы с табакеркой к хозяину. Монгол не дурак и прекрасно понимает, что князь не за фарфоровую безделушку сумасшедшие деньги Фараону отсчитал и ждёт не табакерку, а то, что в ней спрятано. Да и полушку вместо бриллианта Монгол вряд ли бы положил. Откуда у
