и его помощником, который на этот раз наверняка будет рядом с ним. Ферапонт, так тот один справится с тремя. Да и Георгий Ступин… Этому тоже палец в рот не клади — откусит всю руку и не поморщится…
Коллежский советник Воловцов вошел в ресторан этаким барином и сел за свой привычный столик возле окна. По улице проносились экипажи, сновали пешеходы, сетуя на снежную хлябь, по которой было затруднительно передвигаться пешком, и хаяли нерадивых дворников, которые попросту не успевали очищать тротуары от рыхлого снега.
Расторопно подскочил молодой официант с прилизанными волосами, зачесанными на пробор:
— Чего изволите, ваше высокоблагородие?
Иван Федорович изволил захотеть откушать сборную ушицу с расстегаями; свиную ножку, начиненную курами и белыми грибами; зырянских пельменей с лососем, лучком и перчиком; севрюжку в белом вине; паюсной белужьей икорки, а на десерт ананасное парфе и горячее какао. Когда официант спросил, что господин намерен пить, коллежский советник, немного подумав, заказал графинчик шустовской водки.
— Гуляем сегодня, — произнес негромко Иван Федорович самому себе, когда официант ушел, и посмотрел в окно. Но не заметил ничего такого, что стоило бы его внимания.
Когда, выкушав почти всю водочку из графина и откушав большую часть из принесенных блюд, Иван Федорович приступил к ананасному парфе, из сапожной мастерской дома напротив вышли полицейские надзиратели Ферапонт Громыхайло с длинным чемоданом в руках, похожим на дорожный саквояж, и Георгий Ступин. Посматривая на окна ресторана, они вели двух арестованных мужчин. Первый был чуть выше среднего роста, чернявый. Левый рукав пальто был пустой и болтался туда-сюда при каждом шаге безрукого. У второго, что был в бобровой шубе, руки были связаны. Из-за раскрытых дверей выглядывали испуганные лица еще двух мужчин. Один из которых был крепкий мужик сорока лет, со знатной бородой, растущей едва ли не от глаз (очевидно, держатель сапожной мастерской). Второй — молодой мужчина, а скорее парень был много моложе, лет восемнадцати. Верно, это был подмастерье бородатого сапожника.
Подкатил черный закрытый экипаж с возничим в полицейской форме и двумя городовыми на запятках. До поры полицейская повозка была спрятана за углом дома, чтобы не маячила понапрасну и не мозолила глаза кому не следует. Арестованных провели к экипажу. Когда усаживали однорукого, он повернул голову и кинул взгляд на одно из окон ресторана, за которым сидел Воловцов. Их взгляды на мгновение встретились. После чего однорукого усадили в экипаж, следом сели городовые и полицейский надзиратель Ступин, которому Ферапонт Громыхайло отдал чемодан-саквояж. А сам он перешел дорогу и направился ко входу в гостиницу.
Войдя в холл, полицейский надзиратель огляделся, свернул налево, прошел в ресторан и подошел к столику, за которым заканчивал трапезу судебный следователь Воловцов:
— Взяли, ваше высокоблагородие, — доложился Громыхайло и осклабился: — Обоих. Все вышло именно так, как вы и говорили, — добавил он, уважительно поглядывая на судебного следователя.
— Хорошо, — констатировал Иван Федорович и, благодарно глянув на полицейского увальня, благодушно добавил: — Везите их в управление, я вскоре подойду… Мне еще десерт доесть нужно. Вы, кстати, не бывали в этом ресторане?
— Как-то не доводилось, ваше высокоблагородие, — честно признался Громыхайло.
— Если как-нибудь надумаете, рекомендую попробовать зырянских пельменей с лососем, они здесь невероятно хороши!
— Всенепременно, ваше высокоблагородие! — отозвался Ферапонт Громыхайло.
Когда полицейский ушел, Иван Федорович выдохнул, отхлебнул остывшего какао и расплатился. После чего вернулся в нумер, оделся, вышел из гостиницы и, взяв извозчика — хотя вполне можно было дойти пешком, — поехал в Городское полицейское управление.
Глава 30
Собирайтесь, господа, нас ждут в полицейском управлении
— Это будет самое сложное дело из всех, что мы с тобой вершили, — сказал пришедший в воскресенье утром, двадцать седьмого марта, к Николаю на квартиру Фрол. — Вчера я несколько часов ходил вокруг да около гостиницы, где остановился наш «клиент», исходил там все вдоль и поперек… — Тут Чагин нахмурился и вопросительно глянул на Трофимчука. — И понял, что без тебя нынче мне никак не обойтись. — Фрол сделал совсем незначительную паузу и продолжил: — Стрелять можно только из окон первого этажа трехэтажного дома, что стоит чуть наискосок против гостиницы. Его окна как раз выходят на окна ресторана. Со второго этажа будет уже не видно, кто сидит в ресторане даже за столиками у окон. Не говоря уж о третьем этаже… Но на первом этаже этого дома, — скривил губы Чагин, — сплошь магазины да лавки. Они начинают работать рано, в них всегда полно народа, и для стрелковой позиции они никак не подходят… А еще есть на первом этаже того дома сапожная мастерская, в которой работают двое: мужик-мастер да парень, скорее всего его подручный. В эту мастерскую нам надо завтра с утра проникнуть, как-то нейтрализовать мастера и его подручного, закрыть мастерскую и занять позицию у окна. Так что без тебя мне никак, — повторился Фрол.
— Я готов, что нужно делать? — вопросительно посмотрел на друга Николай.
— Первое, что надо, — это добыть револьвер, — заявил Фрол.
— Гм, — задумался Трофимчук. — Хорошо, завтра я постараюсь найти тебе револьвер…
— Револьвер нужен сегодня, — не раздумывая, произнес Фрол. — Завтра мы возьмем его с собой на дело… Да ты не морочь себе голову. Сходи к своим друзьям-эсерам и возьми у них на время, — предложил он. — Они не откажут.
— Хорошо… А зачем нам револьвер? Если мы будем из него стрелять, то привлечем к себе ненужных свидетелей.
— Не беспокойся, стрелять, я полагаю, не придется: нельзя нам с тобой шуметь. Револьвер нам нужен, чтобы пугануть мужика с парнем, — изрек Фрол.
— Тогда я пошел? — посмотрел на Чагина Николай. — Не будем терять время.
— Ступай, — кивнул Фрол и, проводив друга, лег на диван и не мигая уставился в потолок.
* * *
В понедельник рано утром они встретились в арке соседствующего с гостиницей купца Щетинкина дома на Большой Проломной. Магазины, лавки, контора и сапожная мастерская на первом этаже дома, что стоял напротив гостиницы, еще не работали. Стали дожидаться, когда заведения откроются. И когда они стали одно за другим открываться, в том числе и сапожная мастерская, вошли в нее первыми.
Первым вошел Фрол со своим саквояжем. За ним — Николай. Войдя, он закрыл входную дверь на щеколду.
— Это еще зачем? — недовольно спросил бородатый мужчина и двинулся к входным дверям.
— Стоять! — достал револьвер Николай и навел его на хозяина мастерской. — И ты тоже, даже не рыпайся! — повел стволом в сторону подмастерья Трофимчук, и по его лицу было видно, что, если понадобится, он выстрелит.
Мужчина и парень замерли, не сводя взора с
