оружия в руках зловещего посетителя.
— Вы что, нас грабить решили? — удивленно спросил бородач. — Так мы даже еще копейки не заработали.
— Плохо работаете, — усмехнулся Николай. — Давай-ка вон туда, — приказал он и повел стволом револьвера в сторону задней комнаты.
Когда мастер и подмастерье зашли в заднюю комнату, Николай передал револьвер Фролу.
— Если что — стреляй без сожаления, — нарочито громко произнес он и принялся связывать мужика и парня веревкой, что принес с собой. Когда дело было сделано — а рты им заткнули тряпками, чтобы не вздумали орать и звать на помощь, — расположились у единственного оконца мастерской и через щелочку между занавесями принялись наблюдать за окнами ресторана. Пока там все было тихо.
Где-то около десяти часов утра кто-то долго стучался в дверь. Потом последний раз сильно стукнули, верно, пнули, и на час с небольшим все стихло.
В двенадцатом часу дня тоже долго стучались в дверь, а потом пытались посмотреть в щель между занавесками, да что там углядишь? Тем более что Фрол и Николай успели отойти в сторону от окна.
В час пополудни Фрол зарядил винтовку, разложил приклад и поставил стул прямо против окна. На спинку стула положил ствол, нацелил винтовку на ресторанные окна и принялся ждать, присев на второй стул, стоящий рядом. Ожидание не продлилось долго. Где-то без четверти два пополудни неожиданно и резко открылась боковая дверь, ведущая в соседнее помещение, где располагалась цирюльня, и в сапожную мастерскую ворвались двое полицейских. Один, что был телесно похож на знаменитого борца и артиста цирка Ивана Поддубного, мигом скрутил Николая и отобрал у него револьвер, как взрослые иногда отбирают у ребенка игрушку. Другой достал свой «Смит и Вессон» на оранжевом шнуре и направил его в сторону Фрола:
— Собирайтесь, господа. Нас всех с нетерпением ждут в полицейском управлении, — не без налета театрального пафоса промолвил он.
Тем временем здоровяк связал руки Николаю Трофимчуку и прошел в дальнюю комнату, чтобы освободить связанных мастера с подмастерьем. Затем полицейские, сложив приклад винтовки, уложили ее в саквояж и повели Фрола и Николая к выходу. Громыхайло нес саквояж и крепко держал Чагина за руку. Ступин вел связанного Трофимчука.
Открыли дверную задвижку мастерской, вышли на улицу. Подъехал полицейский экипаж с двумя городовыми на запятках. Первым в него усадили Трофимчука. Когда сажали однорукого, тот обернулся и посмотрел на окно ресторана, встретившись взором со взглядом человека, поедающего в эту минуту десерт и с нескрываемым интересом наблюдавшего за происходящим. Что выражали их взгляды — вполне можно было прочитать. Взгляд Фрола ясно давал понять, что он очень сожалеет, что не успел пристрелить человека за окном ресторана. Взгляд же человека за ресторанным окном выражал явную усталость и большое удовлетворение от того, что он наблюдал на улице. Этот взгляд можно было еще выразить несколькими словами: ну вот и все…
Глава 31
Мечта каждого подчиненного
Ступин и Громыхайло видели, как в сапожную мастерскую, как только она открылась, вошли двое. Один был в драповом пальто с меховым воротником и шапке-пирожке. Одна рука его была засунута в карман, в другой он держал саквояж, похожий на дорожный. Другой господин был одет в бобровую шубу и шляпу из мягкого фетра. Лицо его было широкоскулым, что никак не сказывалось на его природной привлекательности. Как только они вошли в сапожную мастерскую, она тотчас закрылась. Конечно, можно было бы взять их сразу, как только они вошли в мастерскую. Однако Иван Федорович строго-настрого приказал не торопиться с арестом и дождаться, когда они изготовятся стрелять в него, судебного следователя по особо важным делам.
«Не суетитесь и не мельтешите, — напутствовал он. — Наберитесь поболее терпения. Надо брать их с поличным, с расчехленной винтовкой, нацеленной на окно, за которым должен буду сидеть я. Это будет явно указывать на их намерения убить судебного следователя. И свидетели этого у вас будут иметься: двое мастеровых-сапожников. Тогда отпираться потом на допросах злодеям будет абсолютно бессмысленно». Жесткие наставления давал двум своим помощникам судебный следователь Воловцов. И он, конечно, был, как всегда, прав. Полицейские надзиратели Георгий Ступин и Ферапонт Громыхайло прошли в соседнюю цирюльню и принялись дожидаться указанного Воловцовым времени.
Вообще, помещения на первом этаже трехэтажного дома, что стоял против «нумеров Щетинкина», были устроены наподобие анфилады. То есть имелся один общий коридор, соединяющий собою отданные в аренду помещения по одну его сторону. Помещения эти сообщались между собой. Так, в помещение цирюльни можно было попасть как из сахарной лавки, так и из сапожной мастерской. А из нее, в свою очередь, имелась дверь в контору швейной мастерской. Обычно двери, через которые можно было бы попасть из одного помещения в другое, были наглухо закрыты. И правда, к чему иметь свободное сообщение, скажем, между цирюльней и сахарной лавкой? Но поскольку подобная надобность заимелась, у полицейского надзирателя Георгия Ступина в кармане находился ключик, открывающий дверь из цирюльни в сапожную мастерскую.
Когда широкоскулый посредник с одноруким стрелком зашли в сапожную мастерскую и закрылись там, Ступин и Громыхайло прошли в цирюльню, и она тоже закрылась для посетителей. Набравшись терпения, стали дожидаться, когда лиходеи, что заперлись в сапожной мастерской, займут стрелковую позицию. Время тянулось мучительно медленно. Так происходит всегда, когда кого-либо или чего-либо ожидаешь. Наконец, часы показали без четверти два пополудни. Ступин и Громыхайло поднялись со своих мест, бесшумно открыли дверь, ведущую в заднюю комнату сапожной мастерской, и вошли. Увидели связанных мужчину и парня с кляпами во рту, которые несказанно обрадовались нежданным гостям. После чего ворвались в главное помещение сапожной мастерской и, говоря сухим официальным языком, провели задержание преступников.
* * *
Когда, завершив трапезу в ресторане гостиницы купца Щетинкина, Иван Федорович Воловцов приехал в Городское полицейское управление, его уже дожидались в комнате для допросов дежурный полицейский чин и Фрол Чагин. Судебный следователь Воловцов вошел в допросную комнату и вновь встретился взглядом с убийцей. Теперь его взгляд выражал усталость и даже некое безразличие к происходящему. Похоже, что Фрол не исключал подобного исхода — оказаться в допросной комнате Городского полицейского управления — и в какой-то мере был готов к этому. Хотя вряд ли допускал, что его раскроют столь скоро.
Иван Федорович сел напротив и задал первый вопрос, спросив про имя. Ответом ему было молчание. Судебный следователь по особо важным делам на молчание никак не отреагировал и продолжил:
— Вы обвиняетесь в совершении убийств коллежского регистратора Ефима Феоктистовича Кержакова третьего января нынешнего года; купца второй гильдии Андрея
