ней, как отец. И еще, признаюсь, у меня возникла мысль, что вы могли попробовать поддеть меня на какой-то крючок, решив, что я пытаюсь скрыть от вас результаты исследований. Могу вас заверить, что это не так. Я и вас, и кого угодно в любой момент ознакомлю со всеми результатами. Но должен повторить то, что сказал полковнику: результаты эти — предварительные, их ученые предпочитают не показывать, чтобы не подавать ложных надежд… Да, связанное именно с этой темой. Да, перспектива есть. Да, я это сделаю. Должен предупредить об одном: неудачный эксперимент может привести к страшным, катастрофическим последствиям. Какого рода катастрофическим? Предпочел бы изложить вам это лично. Если вы и другие люди, ответственные за осуществление проекта, решите, что стоит рискнуть, я продолжу работу в указанном направлении. Да. Да. Всегда рад. До свидания.
Положив трубку, он повернулся к Розе.
— Тебе ничего больше не грозит. И про труп твоего ленинградского «поклонника» забудут. Будешь жить как жила.
— Спасибо… — пробормотала Роза.
— Пойдем, я покажу тебе твою спальню, — сказал Буравников, пресекая любую возможность дальнейших изъявлений благодарности.
А Высик, вернувшись в отделение и усадив куклу на прежнее место, в углу за «буржуйкой», призвал весь свой «штат», которому доверял: Илью, Берестова и двух сержантов, Блинова и Жигулина.
— Значит так, — сказал он. — Открываю вам секрет, которого вы до сих пор не знали. Я внедрил в банду Кривого двух своих людей, они работают уже больше недели. Сейчас банда находится вот здесь, — Высик указал по карте, — в бывшем постоялом дворе, и мы немедленно выезжаем на ее уничтожение. Почему немедленно? Чтобы взять бандитов в кольцо и не давать им улизнуть до того, как прибудут автоматчики. Сами видели, какие они хитрые, эти гады. Могут и среди ночи место сменить. Нас мало, банда большая, поэтому надо очень точно выбрать места, в которых мы засядем. Чтобы вести огонь из хороших укрытий, если бой завяжется до прибытия автоматчиков, и чтобы каждый из нас мог сдерживать по три-четыре человека, а то и побольше. Правда, к нам присоединятся мои люди. Запомните: один — с золотыми зубами, второй — с щегольскими усиками. По ним не стрелять, если побегут в сторону кого-то из вас. Вопросы есть?
— Нет вопросов, — за всех ответил Берестов.
— Тогда вооружайтесь всем, чем можно, и запасы патронов чтоб были, а я звоню в райцентр, прошу срочно поднять спецотряд. Получится, — Высик поглядел на часы, — что автоматчики прибудут где-то через час после нас. Этот час нам надо продержаться во что бы то ни стало.
Его подчиненные закивали: мол, продержимся.
И тут зазвонил телефон.
— Да?.. — сказал Высик, сняв трубку.
— Не спишь, как всегда? — услышал он голос опера. — Это хорошо. Слушай, мне тут странный запрос пришел из Одессы. Спрашивают, действительно ли твои бывшие разведчики, а до того знаменитые уголовники, известные под кличками Казбек и Шалый, отбыли в твое распоряжение? Если нет, то надо их объявлять в розыск, потому что, получается, они взялись за старое…
Высик похолодел. Как хорошо, что он назначил взятие банды на сегодня, а не на завтра! Если утечка информации из райуправления действительно существует, то завтра к вечеру бандиты уже узнали бы, что Казбек и Шалый — люди Высика. Но и сейчас все висело на волоске…
— Все точно, — сказал он. — Используя их опыт разведки, а также их послевоенный опыт службы в погранвойсках МГБ, я внедрил их в банду Кривого. Только что я получил весточку от них, что они находятся в главном логове банды. Это — бывший трактир за старой дорогой на северо-запад, что проходит в лесу мимо Бегунков. Я как раз собирался вам звонить, чтобы вы срочно высылали автоматчиков. Сам я вместе со своими людьми уже выезжаю — следить за бандой и сдержать ее, если Сенька до появления автоматчиков захочет смыться. Прикажите автоматчикам следить, чтобы Казбека и Шалого не подстрелили. Их приметы… — И Высик повторил приметы своих разведчиков.
— Молодец, — похвалил опер. — Но как же это ты мне ни словечком о своей задумке не поведал, не говоря уж о письменном докладе? Нехорошо, субординацию нарушаешь.
— Я не знал, выйдет из этого что-нибудь толковое или нет, и не хотел заранее хвастаться, какой я умный, — четко отрапортовал Высик, отметив про себя, что опер, в обычном своем стиле не преминул найти со стороны Высика нарушение — теперь что ни случись, а опер не виноват.
— Ну, может, и прав был, что поосторожничал, — великодушно признал опер. — Ладно, не будем рассусоливать. До встречи на месте.
И он положил трубку.
Высик медленно опустил трубку на рычаг и оглядел свой маленький отряд.
— Ну, — сказал он, — вперед! Благословясь…
ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ
Рассвет Высик встречал, сидя на пригорке и оглядывая пейзаж после боя, с перекалеченными, разнесенными в щепки стволами деревьев, с пятнами крови на земле, с трупами, которые сейчас укладывали на носилки, чтобы загрузить на подводу.
Одиннадцать трупов. Весь костяк банды, включая Сеньку Кривого, которого Высик застрелил лично, столкнувшись с ним лицом к лицу.
Из его людей никто не пострадал, если не считать нескольких легких ранений. Высик мог поздравить себя с тем, что удачно разместил всех «по точкам». А бой был яростный, остервенелый, и вплоть до прибытия автоматчиков было неясно чья возьмет, прорвутся бандиты или нет.
Задело и Шалого, и сейчас он бинтовал предплечье, затягивая бинт зубами. Казбек, смоля папироску, рассказывал Высику, с чего началась заварушка и почему бой пришлось начинать раньше того срока, на который надеялись.
— Их барыга прикатил на велосипеде, — говорил Казбек. — Вроде, они ему все золото отдавали на перепродажу и другие ценности. Да вон он, в ботиночках своих лакированных, как раз его труп на повозку убирают… И о чем-то стал он с Кривым шептаться, поглядывая на нас. А мы не ложились, ночная гулянка у нас шла, по полной программе, будто Кривой не хотел нас от себя ни на секунду отпускать, пока мы не отрубимся. Только нас — поди отключи. Ну, мы с Шалым напряглись, переглянулись. А Кривой помрачнел, да и говорит нам потом: мол, вот барыга у нас головастый, и он считает, что вы много запросили за участие в деле. Поэтому если вы на двадцать процентов согласны, то по рукам, а нет — давайте расстанемся. И, глядим, кивает своим, чтобы нас потихоньку окружали: понимай, если мы не согласимся на их условия, то чтобы в любом случае закопать нас и не выпустить. Тут потеха и началась. Мы-то
