уже готовы были, поэтому разом подстрелили тех двоих, что перекрывали нам путь к окну — и в окно, они и очухаться не успели…
— Жаль, не удалось Кривого уложить, — заметил Шалый. — Но нам важнее было наружу вырваться. Если бы мы сперва по Кривому выстрелили, то у нас не было бы этой спасительной секунды, они нас изрешетили бы… Ну, от тебя-то Кривой не ушел.
— Угу, — кивнул Казбек и продолжил: — Мы, значит, через двор побежали, вокруг орут «стреляйте по ним!». В эту секунду извне выстрел грохнул, и Битый, который уже нацелился в нас, кувыркнулся со своего насеста… (Это выстрелил Берестов, у которого был хороший обзор двора и который понял, — что друзья Высика пропадут, если немедленно не вмешаться). С тем мы и вырвались со двора, засев неподалеку от ворот, чтобы им закрыть этот путь бегства… Ну а там уж пошла пальба.
— Мы продержались больше часа, — сказал Высик. — И никому не дали улизнуть.
Он глядел на солнце, большое и мирное, плавно поднимающееся из-за верхушек деревьев. В этот момент не верилось, что под столь мирным светилом могут бушевать такие кровавые страсти, и что, если верить газетам и журналам, это мирное светило — непрекращающаяся и неиссякаемая череда миллионов термоядерных взрывов, всего лишь одного из которых было бы достаточно, чтобы истребить все живое, грохни он на поверхности Земли…
— Да, славно поработали, — удовлетворенно заметил Шалый. — Чистенько и по делу.
К ним подошел опер.
— Значит, вы и есть старая гвардия нашего лейтенанта? — спросил он прищурясь. — Да, вам за нынешнее новые ордена давать надо. От такой лютой банды район избавили…
— Служу Советскому Союзу! — отозвался Казбек, выпрямляясь.
— Это верно, — закивал, опер. — Да, это верно. И теперь что?
— Теперь надо ждать людей генерала Кандагарова, — сказал Высик. — Генерал велел, чтобы без них мы обыск бандитского логова не начинали.
Высик уже знал от Казбека, что тот успел подкинуть зажигалку Лампадова, такую броскую и легко узнаваемую, оставив ее на очень видном месте. Теперь у Кандагарова будет окончательное доказательство, что Лампадова убили в этом логове, а к отделению милиции доставили уже в виде трупа.
Опер покачал головой.
— Что-то важное, понимай, ищут, раз такое волнение. Ладно, не нашего ума это дело.
— Не нашего, — охотно согласился Высик.
Стоит, наверное, рассказать, как сложились судьбы некоторых героев этой повести, прежде чем пояснить, каким тайнам нашел разгадку Высик и в чем эта разгадка заключалась.
Казбек еще несколько лет служил на Черном море, а потом ему предложили перейти на Дальний Восток: там потребовалось укрепить погранвойска опытными людьми, уж больно разошлись контрабандисты, промышляющие красной рыбой. Казбек согласился, и с тех пор его следы практически затерялись, хотя было известно, что служит он добросовестно и всегда на очень хорошем счету.
К тому времени, когда Казбек покинул Одессу, первому сыну Шалого и Розы, которого в честь Высика назвали Сергеем, исполнилось уже три года. Никто их не трогал, Розу никто не преследовал. Они жили долго, мирно и счастливо. Иногда, посещая Москву, наезжали в гости к Высику, и два раза, в пятьдесят шестом и шестьдесят третьем году, Высик побывал у них в гостях в Одессе. Вспоминали, как в то утро после разгрома банды Высик под уместным предлогом привел раненого Шалого в Красный химик, и они «случайно встретились» с академиком Буравниковым и Розой… А дальше все было разыграно как по нотам.
Через неделю после всех трех событий Высик во второй — и последний — раз побывал внутри крепких стен бывшего Ивановского монастыря.
— Тебе выносится благодарность, — сказал генерал. — Стараниями многих людей, и твоими не в последнюю очередь, предотвращен крупный акт саботажа.
— Я только выполнял свой долг, — ответил Высик.
— Это ты правильно скромность проявляешь. Кстати, в бандитском притоне нашли и часы Хорватова, и одну вещь, принадлежавшую Лампадову… А интересно, почему ты даже мне не рассказал, что заслал в банду своих людей?
— Вы же не спрашивали, — ответил Высик. — В смысле, вы спросили, как я думаю расправляться с бандой, и я ответил, что кой-какие полезные наметки у меня есть. Конкретно вы не уточняли, что за наметки, а я не стал навязываться с лишними объяснениями, вы же генерал, вам с высоты вашего положения надо знать общую стратегию, а не то, как эту стратегию будут исполнять. Не получилось бы у меня, раскусили бы Казбека и Шалого и погибли бы они — с меня и спрос, мою голову долой.
— Верно мыслишь, — сказал генерал. — А я их досье заодно проверил… Наши люди, советские, даром, что по несколько сроков отмотали. От тебя не ускользнуло, кстати, что один из них по уши втрескался в Розу Хорватову, едва ее увидев?
— Да. Шалый, — сказал Высик.
— И что ты об этом думаешь?
— Думаю, что все к лучшему. Я не знаю, с чего дочь Хорватова появилась в наших местах и как она во все эти секретные игры была втянута, если была, но то, что она будет под присмотром нашего, надежного человека, всех, по-моему, избавляет от головной боли.
— Да, ты прав. — С этим генерал согласился словно бы без большой охоты, но согласился. — И Роза дала нам вполне честные показания по поводу гибели нашего сотрудника почти у нее на глазах. Нет, нет, мы сюда ее не вызывали, я очень мирно побеседовал с ней на даче Буравникова, специально туда подъехав. Бедная девочка, что она пережила! — Сочувствие генерала прозвучало довольно фальшиво, да он и не скрывал неискренности высказываемых чувств. — С ней все ясно, и можно оставить ее в покое. А вот кубик урана мы так и не нашли…
— Я рискнул бы предположить одну вещь, — сказал Высик, — но, боюсь, вы будете смеяться…
— Да?
Высик посадил на стол генерала куклу, привезенную им с собой.
— Что это? — спросил генерал.
— Я не знаю, можно ли распылить кубик урана и крупинками нанести на что-нибудь, — сказал Высик. — Но если можно…
— Говори, — коротко бросил генерал, когда Высик замолк: он был явно заинтересован.
— Я эту куклу нашел не очень далеко от того места, где убили Хорватова, на ближних к окраине прудам. Подумал, какой-то ребенок потерял, а кукла хорошая, жалко ребенка. Я ее и подобрал, чтобы выяснить, кто ее обронил, и вернуть. Так она у меня в кабинете и валялась. Да ваши люди ее видели во время обыска, даже спросили что это. А потом Роза Хорватова упомянула, что ее отец никогда не расставался с куклой ее умершей младшей сестры. Мне стало интересно, я показал ей куклу,
