— Дальше было легко, — продолжал Пейн. Он наклонился в сторону матери. Коррин чуть-чуть откинулась на стуле. — Я поехал в архив и убедился, что в свидетельстве о рождении девочки, как и в моем, нет имени отца. Так я узнал, что, как с тобой, Лаксфорд поступил еще с одной женщиной. Теперь я уже не хотел его денег. Я хотел только, чтобы он открыл правду. Поэтому я нашел малышку через ее мать. Стал следить за ней. И когда подошло время, увез ее. Она не должна была умереть, но когда Лаксфорд не откликнулся, у меня не оставалось другого выхода. Неужели ты не видишь? Ты понимаешь? Ты смертельно побледнела, но не волнуйся. Как только эта история будет опубликована в газетах…
Коррин в смятении пошевелила пальцами, желая остановить сына. Достала из сумочки ингалятор, вдохнула аэрозоль.
— Мама, только не доводи себя до приступа, — сказал Пейн.
Коррин глубоко дышала, закрыв глаза и положив ладонь на грудь.
— Робби, милый мой, — пробормотала она. Потом открыла глаза и с любовью улыбнулась ему. — Мой милый, самый милый, дорогой мальчик. Я не понимаю, как между нами возникло такое чудовищное недоразумение.
Пейн тупо уставился на нее. Сглотнув, переспросил:
— Что?
— Ну с чего, милый мой, ты взял, что этот человек твой отец? Уж от меня, Робби, ты не мог этого услышать.
Пейн непонимающе смотрел на мать.
— Ты сказала… — Он облизал губы. — Когда ты увидела тот журнал, ту статью о нем… Ты сказала…
— Ничего я не говорила. — Коррин убрала ингалятор в сумочку, защелкнула замочек. — О, может, я и сказала, что этот мужчина кажется знакомым, но ты страшно ошибся, если решил, что я совершенно точно его опознала. Я даже могла сказать, что он отдаленно напоминает парня, который так дурно поступил со мной много лет назад. Но больше ничего я сказать не могла, потому что все это было столько лет назад, Робби, дорогой мой. И это была всего одна ночь. Одна ужасная, жуткая, разрывающая сердце ночь, которую я просто хотела забыть, как кошмарный сон. Только как я теперь о ней забуду, когда ты так со мной поступил? Теперь это появится в газетах, журналах и на телевидении, и все они будут забрасывать меня неприятными вопросами, и все выплывет наружу, и заставит меня вспомнить, и заставит Сэма думать… возможно, даже бросить меня… Ты этого хотел? Ты хотел, чтобы Сэм меня бросил, Робби? Поэтому ты совершил это страшное злодеяние? Потому что я вот-вот дложна была оставить тебя ради другого мужчины и ты хотел этому помешать? Так, Робби? Ты хотел уничтожить любовь Сэма ко мне?
— Нет! Я сделал это потому, что он заставил тебя страдать. А когда мужчина заставляет женщину страдать, он должен заплатить.
— Но он ничего такого не сделал, — сказала Коррин. — Это был не… Робби, ты не так понял. Это был другой человек.
— Нет, этот. Ты сказала. Я помню, как ты дала мне ту статью, как указала на Беверсток, как сказала: «Вот этот человек, мой Робби. Однажды майской ночью он завел меня в погреб. Принес с собой бутылку хереса, заставил меня выпить, выпил сам, а затем толкнул меня на пол. Он пытался душить меня, чтобы я подчинилась. Так это и случилось. Вот этот человек».
— Нет, — запротестовала она. — Я ничего подобного не говорила. Я могла сказать, что он напоминает мне…
Пейн ударил ладонью по столу.
— Ты сказала: «Вот этот человек!» — крикнул он. — Поэтому я поехал в Лондон. Следил за ним, последовал за ним в «Барклиз банк», а когда вернулся домой, то пошел к Селии, приласкал ее как следует и попросил показать, как действует ее компьютер, в который заведены счета клиентов, попросил показать мне какие-нибудь счета, любые; и как бы между прочим попал на его счет, и там было ее имя, так я ее и выследил. Я увидел, что с ее матерью он поступил как и с моей. И он должен был заплатить. Он… должен… был… заплатить. — Пейн осел на стуле. Впервые он казался сломленным.
Линли понял, что круг доказательств наконец замкнулся. Он вспомнил слова Коррин Пейн о том, что Робин собирается жениться на Селии Мэтесон. Сопоставил их с тем, что сказал сейчас констебль. Вывод напрашивался однозначный.
— Селия Мэтесон. Доставьте ее сюда, — обратился он к Нкате.
Тот двинулся к двери, но Пейн остановил его, устало проговорив:
— Она не знает. Она в этом не замешана. Она ничего не сможет вам рассказать.
— Тогда вы мне расскажите, — предложил Линли. Пейн посмотрел на свою мать. Коррин достала из сумочки носовой платок, вытерла нос, промокнула под глазами и слабым голосом спросила:
— Я еще нужна вам, инспектор? Боюсь, я очень плохо себя чувствую. Окажите любезность, попросите Сэма увести меня…
Линли кивнул Нкате, тот вышел. Пока они ждали его возвращения с Сэмом, Коррин еще раз обратилась к сыну:
— Какое ужасное недоразумение, дорогой. Просто не представляю, как такое могло случиться. У меня в голове не укладывается…
Пейн опустил голову.
— Уведите ее отсюда, — попросил он Линли.
— Но, Робби…
— Прошу вас.
Линли вывел Коррин Пейн из комнаты. Нкату с Сэмом они встретили в коридоре. Коррин упала в пухлые объятия Сэма, причитая:
— Сэмми, случилось ужасное. Робби сам не свой. Я пыталась с ним поговорить, но он больше ничего не понимает, и я боюсь, что…
— Тише-тише, — похлопал ее по спине Сэм. — Успокойся, ягодка. Давай-ка, я отвезу тебя домой.
И они направились к выходу, слышно было, как она спрашивает:
— Ты ведь меня не бросишь? Скажи, что ты меня не бросишь?
Линли вернулся в комнату для допросов. Пейн попросил сигарету, и Нката принес пачку «Данхилла». Пейн закурил и какое-то время пускал дым молча. Он выглядел разбитым.
— Расскажите мне о Селии, — сказал Линли. Он просто ее использовал, объяснил ему Пейн, потому что она работала в отделении «Барклиз банка» в Вуттон-Кроссе. Да, он был знаком с ней раньше — они знали друг друга сто лет, — но она никогда его не привлекала, пока он не увидел, что Селия может помочь ему с Лаксфордом.
— Однажды вечером, когда она засиделась на работе, я попросил ее впустить меня в банк, — сказал он. — У нее там отдельная кабинка, и Селия мне ее показала. Показала и свой компьютер, и я добрался до счета Лаксфорда, чтобы посмотреть, сколько можно с него получить. Я попросил Селию показать мне и другие счета, превратил все это в игру, поставив Лаксфорда где-то в середине. И пока она занималась счетами, я занимался ею.
— Вы занимались с ней сексом, — уточнил Линли.
— Чтобы она думала, будто я запал на нее, — закончил Пейн, — а не на ее компьютер.
Он стряхнул пепел на стол, похлопал по нему указательным пальцем, наблюдая, как распадаются серые хлопья.
— Если вы считали, что Шарлотта Боуэн ваша единокровная сестра, — сказал Линли, — и такая же жертва, как и вы, почему вы ее убили? Это единственное, чего я не понимаю.
