ПРИКОВАННЫМ наручниками к металлическим подлокотникам стула в комнате для допросов участка. Стилвелл оставил его там «мариноваться» на полчаса, прежде чем вернуться. Войдя, он начал говорить, словно они были в середине разговора.
— Знаешь, что я не могу понять? — сказал Стилвелл, садясь. — Почему ты заявил о пропаже статуэтки и указал на Ли-Энн. Если бы ты просто почистил её и вернул в витрину после убийства, мы, возможно, до сих пор пытались бы опознать женщину в воде, и ты не сидел бы тут прикованным к стулу.
— Я никого не убивал, — сказал Крейн.
— Моя версия: она сломалась. Статуэтка. Ты был так зол и ударил её так сильно, что она сломалась, и ты не смог её вернуть. Пришлось выдумать историю, чтобы объяснить её пропажу. Так ведь было, да?
— Я ничего не знаю об этом и не понимаю, о чём вы говорите. Если вы будете так добры принести мой телефон, я хотел бы позвонить своему адвокату.
— Ну, тут проблема, потому что твой телефон теперь — улика в деле об убийстве. Мы проверим его на предмет переписки с жертвой.
— Она работала на меня, и мы общались по телефону. Это ничего не доказывает. Могу я, пожалуйста, связаться с моим адвокатом?
— Знаешь что? Раз ты заявил о праве на адвоката, я не могу задавать тебе вопросы…
— Слава богу.
— Но я могу тебе дать послушать пару вещей, которые, возможно, будут полезны тебе и твоему адвокату.
Стилвелл достал из кармана рекордер и нажал на воспроизведение. Он настроил запись на самое компрометирующее заявление, которое Крейн сделал Лесли Снид час назад: «Вы все одинаковые, да? Думаете, что можете уничтожить мужчину. Ну, твоя подружка получила то, что заслужила, и ты тоже получишь, если думаешь, что можешь отнять у меня то, что принадлежит мне».
Он выключил запись.
— «Получила то, что заслужила», — сказал Стилвелл. — Думаю, присяжные будут это смаковать, как мороженое.
— Присяжные этого не услышат, — сказал Крейн. — Потому что у вас нет дела. Чтобы дойти до суда, нужно дело.
— Ну не знаю, Чарли. Ты раскрыл себя там, в отеле. Кстати, у нас есть запись с камеры отеля. Весь разговор покажут присяжным, и они увидят твою чёртову тёмную душу. На мой взгляд, это большой риск — позволить этому случиться.
— Этого не будет. Всё это подстава.
— О, тут я с тобой согласен. Мы здорово тебя подставили с тем сообщением. И ты клюнул.
— Судья это отклонит. Это провокация.
— Не уверен. Это преступление на Каталине, так что дело пойдёт к судье Харреллу — по крайней мере, для первых ходатайств и слушаний. Он суров, и я слышал, ему не очень-то нравится публика из клуба «Чёрный Марлин».
Крейн моргнул и, похоже, не нашёл ответа — первый признак того, что его самодовольная манера может быть напускной.
Стилвелл взял рекордер и прокрутил назад, следя за счётчиком, пока не дошёл до нужного момента. Он проиграл укороченную версию того, что уже играл, повторяя как тактику допроса, подчёркивая опасность, в которую Крейн сам себя загнал своими словами.
— «…думаете, что можете уничтожить мужчину. Ну, твоя подружка получила то, что заслужила, и ты тоже получишь, если думаешь, что можешь отнять у меня то, что принадлежит мне».
Стилвелл нажал на стоп.
— Вот это мороженое. Ты тут говоришь, что женщина с проломленным черепом получила по заслугам. Ну, не знаю — не красит это тебя. Лучшие адвокаты штата не смогут исключить женщин из присяжных. Думаю, если ты решишь рискнуть и пойти на суд, ты проиграешь. Я бы так поставил, и поставил бы по-крупному.
На этот раз у Крейна не нашлось ответа. Стилвелл начал верить, что близок к тому, чтобы сломить его.
— Давай-ка пробежимся по делу пару минут, — сказал он. — У нас есть видео и вещественные доказательства, что тело Ли-Энн Мосс погрузили на «Изумрудное море» посреди ночи, затем вывезли в залив и сбросили в Тихий океан. Мы также знаем, что как менеджер клуба ты имел доступ к «Изумрудному морю».
— К этой лодке имеют доступ многие, — сказал Крейн. — Это ничего не доказывает.
— Но потом, словно призрак, как кто-то сказал, тело Ли-Энн Мосс возвращается в гавань с подводными течениями. И кто случайно оказывается в гавани, чистя корпуса? Дензел Эбботт. Дензел видит тело, и теперь у нас убийство. На следующий день ты заявляешь о краже статуэтки и указываешь на Ли-Энн как на виновницу. Думаю, ты запаниковал, Чарльз, и придумал историю, но она была плохой, потому что вот мы здесь.
Стилвелл замолчал, чтобы посмотреть, хочет ли Крейн ответить. Тот молчал, опустив глаза. Стилвелл продолжил.
— Затем ты получаешь сообщение от соседки Ли-Энн и едешь на холм в «Зейн Грей», чтобы угрожать ей. Ты должен понимать, что обвинение выложит это присяжным по кусочкам, как молоток, забивающий гвозди в гроб. И до суда я буду продолжать работать над делом, находить новых свидетелей и улики. Мы обыщем клуб сверху донизу. Если ты там прибрался так же, как на «Изумрудном море», у тебя будут ещё большие проблемы. А я ещё даже не начал опрашивать членов клуба и сотрудников, кроме Бадди Каллахана, которого ты подсунул, чтобы сбить меня со следа.
Крейн отвернулся, словно мысль о том, что члены клуба будут втянуты в полицейское расследование, была для него большим позором, чем обвинение в убийстве.
Стилвелл продолжал давить.
— Ты управляешь яхт-клубом, так что должен знать, что такое Yacht Lock, верно? — сказал Стилвелл. — Мейсон Колбринк установил его на «Изумрудное море». Это скрытый GPS-транспондер, который помогает властям отслеживать украденные яхты. Мы получили ордер на обыск в Yacht Lock и скоро получим данные о всех перемещениях «Изумрудного моря». Как только мы определим место, куда ты вывел кеч и сбросил тело, мы отправим туда водолазов. Моя ставка — они найдут твою пропавшую статуэтку, орудие убийства, и телефон Ли-Энн. То, что мы не найдём на твоём телефоне, если ты использовал одноразовый, мы возьмём с её. Все твои сообщения и, может, несколько фото. И тогда у нас будет всё, чтобы добиться обвинительного приговора и посадить тебя навсегда.
— Ты живёшь в мире фантазий, Стилвелл, — сказал Крейн. — Чистых фантазий.
Это был слабый ответ. Он сказал это без той дерзости, что была у него минуту назад.
— Может быть, — сказал Стилвелл. — Но я так не думаю. Думаю, улики подтвердятся, и прокурор увидит заголовки в газетах и славу. А ты
