и порвана, и он был насквозь мокрый. Все относительно, но даже в приюте для бездомных в Воксхолле он выглядел отвратительно.
— Мне нужно выпить, приятель, — прорычал Портер. — Выпить и где поспать…
Мэтт отступил на шаг назад, и Портер последовал за ним. Входной холл в Центр орхидей был выкрашен в ярко-зеленый цвет и пах дезинфицирующим средством и вареной капустой. В кабинете Мэтта стоял электрический обогреватель и небольшой телевизор. Настенные часы показывали чуть больше девяти. — Здесь нет выпивки, Портер, — резко сказал Мэтт. — Ты же знаешь.
Портер пошатывался, пытаясь удержать равновесие. В его организме еще оставалось достаточно водки, чтобы ему было трудно стоять прямо. По телевизору он мельком увидел Перри Коллинсона. Тот говорил о Кэти Дартмут: это был повтор того же интервью, которое он видел ранее в тот же день. Как только он закончил свою цитату о Черчилле, репортаж переключился на блондинку, элегантно одетую женщину лет пятидесяти с лишним. Это было интервью с матерью Кэти из ее родной деревни в Хэмпшире. У нее на глазах были слезы, когда она говорила, как сильно они переживают за Кэти и как отчаянно хотят снова ее увидеть. — Мы вернемся сразу после перерыва со всеми последними новостями о драме с похищением Кэти Дартмут, — заключил диктор. И экран погас, показав элегантное изображение Кэти Дартмут, блондинки, сияющей и лучезарной, под меланхоличные вступительные аккорды песни Элтона Джона — Someone Saved My Life Tonight. — Мне, блядь, нужна выпивка, — рявкнул Портер, оторвавшись от экрана телевизора.
— Как я уже сказал, пить нельзя, — сердито ответил Мэтт. — Мы можем обеспечить тебя койкой. Судя по твоему виду, нам, наверное, стоит утром отвезти тебя к врачу.
— Мне нужна выпивка, а не, блядь, врач.
Мэтт сделал шаг ближе. Он был худощавого телосложения, но проработал в хостеле достаточно долго, чтобы не бояться никого из парней, которые там ночевали. — Тебе нужно научиться играть по правилам, приятель, — сказал он.
— Я, блядь, заплачу тебе, — рявкнул Портер.
Он порылся в кармане и достал две кредитные карты, которые взял из женской сумочки тем утром. Шотландцы вытряхнули наличные из его карманов, но не стали трогать пластиковые карты. Они знали, что даже самый сомнительный магазинчик спиртных напитков в Воксхолле не позволит им расплатиться картой. Портер толкнул их в сторону Мэтта. — Я заплачу за выпивку.
Мэтт взглянул на карты. — Теперь тебя зовут Хелен, да? — спросил он, читая имя, написанное на тонкой полоске пластика. — Очень привлекательно. Тебе подходит. Он посмотрел прямо в опухшие, покрасневшие глаза Портера. — Мы здесь, чтобы помогать таким, как ты, и мы неплохо справляемся, но нас не интересуют эти чертовы воры.
— Мне нужно выпить, чувак, — крикнул Портер. — Всего один чертов глоток. Посмотри на меня…
— Убирайся отсюда, — сказал Мэтт.
— Я чертовски отчаян, чувак. Что такое один чертов глоток?»
Мэтт оттолкнул его. Портер пошатнулся, но сумел удержать равновесие. — Убирайся отсюда, — сказал он. — Мы, может, и благотворительная организация, но есть чертов предел, и ты его только что переступил. Протрезвей, и мы тебе поможем. Если останешься в таком состоянии, останешься один.
— Черт, тут нет никакого смысла, — прорычал Портер.
Его лицо внезапно исказилось от грусти, когда он повернулся и пошел обратно под дождь. Позади него Мэтт увеличивал громкость телевизора. Портер слышал, как сквозь холодный воздух доносились звуки песни — Someone Saved My Life Tonight.
Повернув налево, он шел сквозь медленно падающий дождь. Он направлялся к реке. Нет смысла возвращаться к своей старой арке. Эти шотландские ублюдки только еще раз его изобьют. Было место недалеко от моста, рядом с новым многоквартирным домом, где иногда ночевали какие-то парни. Может, я туда пойду, — подумал Портер. Попробую найти способ согреться. И посмотрим, что принесет завтрашний день.
ТРИ
Портер посмотрел вниз на реку. Грязная лужа воды плескалась у илистых берегов Темзы. Он опустил в нее руки. Вода была холодной и освежающей, и он плеснул немного себе на лицо, пытаясь смыть кровь, прилипшую к коже. Он уже прошел около мили вдоль набережной, ища место, где можно переночевать. Одно место под первой аркой Воксхолла уже заняли македонцы, которые развели костер и, похоже, разогревали консервы. Портер жестом предложил присоединиться к ним, но если он еще не знал македонца как — отвали», то теперь знал. Заброшенная заправка, где иногда ночевали парни, была занята парой драчливых хулиганов, а Портеру не хотелось еще одной драки. Просто место, где можно отдохнуть, пока не придет в себя и не начнет все сначала.
Но, казалось, места не было. В Лондоне он даже не мог найти ночлег под открытым небом, чтобы его никто не беспокоил.
Где-то наверху сквозь облака пробивались лучи луны, но в основном небо оставалось темным и мрачным. Он сел на бетонный выступ, глядя на реку, и почувствовал, как по нему проносится сильный ночной ветерок. Нужно просто постараться согреться, сказал он себе. До завтра.
— Джон, — крикнул голос.
Звук разносился по пустой бетонной дорожке, ведущей к воде.
Портер сгорбился и снова посмотрел на реку. Когда тебя звали Джоном, ты привыкал слышать своё имя и переставал предполагать, что тебя ищут. Да и кому, чёрт возьми, со мной вообще захочется разговаривать? — с горечью подумал он. — В эту или любую другую ночь.
— Джон, — снова крикнул голос, на этот раз приближаясь.
Портер оглянулся. Теперь он узнал голос Мэтта и, внимательно вглядываясь в мутный, туманный свет, увидел его. Примерно в ста ярдах от него, вниз по реке, с кем-то рядом. Возможно, с врачом. — У меня нет настроения идти к медику, — решил Портер. — Разве что они начали выдавать бутылки водки по рецепту.
— Отвали, — сказал он.
Его голос разносился по ветру и быстро доносился до берега. Он снова посмотрел на берег, наблюдая за медленным движением баржи к морю. День и так был достаточно ужасным. Всё, чего он хотел, — это поскорее закончить. Перейти к следующему.
— К тебе кто-то пришёл! — крикнул Мэтт.
Портер взглянул налево. Мэтт был примерно в пятидесяти ярдах от него. Фигуру рядом с ним было трудно разглядеть. Всё, что он мог видеть, — это пальто. Чёрт возьми, подумал он. Это обман. Привели врача, или социальную
