— огрызнулся Дэн. — А теперь убирайся отсюда, пока я не вызвал полицию и не запер тебя на ночь.
Портер хотел что-то сказать, но слова замерли у него на губах. Головная боль была ужасной, а боль в левой ноге усиливалась: покалывание, казалось, онемело до самого колена. Опустив голову, он пошел дальше.
— Черт возьми, задняя дверь! — крикнул Дэн.
Портер проигнорировал его и продолжил идти. Он вышел из фойе гостиницы — Travel Inn» на мрачную, пасмурную улицу. За углом был Макдоналдс, и он взглянул на мусорные баки, но, насколько он мог видеть, их недавно опорожнили. Значит, перекусить там не получится, подумал он.
Он медленно перешёл реку. В одном из его старых парусиновых ботинок была дыра, и из него проникала грязь, но его левая нога и так была в ужасном состоянии, так что, вероятно, это не имело значения. Вокруг него было много людей, когда он шёл по мосту и вверх по оживлённой дороге, ведущей к благополучным домам, магазинам и барам Челси и Фулхэма.
— Не могли бы вы одолжить мне немного денег? — пробормотал он мужчине, проходившему мимо него по направлению к станции метро.
Мужчина отвернулся, ничего не сказав.
— Пару фунтов, чтобы мне помочь, — пробормотал Портер другому парню, стоявшему прямо рядом с ним.
Он что-то щёлкнул, что-то похожее на польский, и прошёл мимо него.
— Фунт за чашку чая, дорогая, — сказал он, пытаясь встретиться взглядом с карими глазами девушки, которая рылась в сумочке в поисках звонящего мобильного телефона.
Она ничего не сказала, лишь мельком взглянула на него, а затем, отвечая на звонок, начала улыбаться.
— Боже мой, — пробормотал Портер. — — Неужели никто…
Женщина прошла мимо него, игнорируя его, пока он неуверенно шатался на ногах. У него кружилась голова, и ему было трудно сосредоточиться. — Смотри, куда идёшь! — крикнул он.
Она обернулась и посмотрела на него. Ей было около сорока, у неё были тёмно-каштановые волосы, хорошо сшитый чёрный брючный костюм и портфель под мышкой. — Отвали, — резко огрызнулась она. — Некоторым из нас нужно идти на работу.
Портер угрожающе направился к ней. Он не знал, что делать. Он даже не мог ясно мыслить. Глухой, бьющийся в голове шум усиливался. Перед глазами мелькали звёзды, и ему было трудно сохранять равновесие. Он покачивался на ходу, не зная, как долго ещё его ноги смогут его удержать. — Следи за своим чёртовым языком, — крикнул он, удивляясь силе и гневу, которые вложил в эти слова. — Ты ничего обо мне не знаешь. Чёрт возьми, ничего.
Он опустился на колени. Она уже повернулась и убежала, но, быстро удаляясь, уронила кошелёк из сумочки. Быстро убедившись, что никто его не видит, Портер сунул кошелёк в свой рваный, грязный свитер и начал уходить. Он прошел сто ярдов в сторону Новой Королевской дороги, прежде чем остановился, чтобы проверить, что внутри. Пятьдесят фунтов, с удовольствием заметил он. Хрустящими десятифунтовыми купюрами. И пара кредитных карт.
Достаточно денег, чтобы хорошенько напиться.
Достаточно денег, чтобы пережить еще один несчастный день.
ДВА
Портер держал бутылку водки собственного производства Asda в правой руке, закрутил винтовую крышку зубами, а затем медленно вылил ее в рот. Горло было как наждачная бумага, алкоголь казался резким и терпким, но он чувствовал, как он все ближе и ближе погружает его в забвение.
Бутылка в день отгоняет воспоминания, подумал он про себя. Напевая ее, можно даже превратить ее в довольно приятную мелодию.
Начал моросить легкий дождь. Портер не был уверен, который час. Он сидел здесь уже несколько часов, в этом он был уверен. Достав деньги из кошелька, он медленно направился обратно к знакомой арке, остановившись у супермаркета, чтобы купить пару бутылок своего любимого напитка. Даже имея в кармане пятьдесят фунтов, он ограничился собственным брендом. Нет смысла тратить деньги. Неизвестно, когда он сможет купить ещё.
Рядом лежал наполовину съеденный кебаб. Он слегка промок от моросящего дождя, но это мало влияло на качество еды. Он купил его в магазине за углом, том самом, где парни выбрасывали дневной мусор в мусорные баки посреди ночи. Он не мог сказать, что есть большая разница между тем, что они продавали на прилавке, и тем, что они выбрасывали в мусор. Но, может быть, мои вкусовые рецепторы просто сломались, подумал он. Прошло так много времени с тех пор, как он ел нормальную еду, что он уже не уверен, что знает, каков её вкус.
Он откусил кусок жилистого мяса, не зная, баранина это или курица, и медленно пожевал его, прежде чем сделать ещё один глоток водки. В кармане у него оставалось ещё около тридцати фунтов, понял он. Хватит, чтобы напиться на неделю.
— Эй, Джимми! — крикнул кто-то.
Портер поднял взгляд. Он увидел две фигуры, покачивающиеся в его сторону, но покачивались ли они из-за того, что не могли прямо идти, или из-за того, что у него самого пропало зрение, Портер не мог понять. Возможно, и то, и другое. Я пьян, они пьяны, все, кто спит в этом переулке, пьяны. Иначе зачем бы вы здесь были?
— Что у тебя есть, Джимми?»
Они приближались. Портер был уверен, что уже видел их раньше. Пара шотландцев, он не помнил их имен. Раньше они ночевали возле вокзала Ватерлоо, но их старое место перекопали, пока прокладывали новый кабель на улице, и они переехали в Воксхолл. По их словам, они были строителями, но, судя по их виду, прошло много лет с тех пор, как кто-либо из них работал как следует. Как их там зовут? — подумал Портер. — Билл, Боб или Берт. Что-то вроде того. Здесь, внизу, никому особо не нужно имя, — подумал он. — Не то чтобы целый день приходилось отбиваться от звонков.
— У вас нет немного виски для ваших приятелей? — спросил первый мужчина.
Он наклонился к лицу Портера, и на его лице была злобная гримаса.
— Совсем чуть-чуть, — повторил он, обнажив ряд гнилых зубов и язык цвета и текстуры асфальта.
— Отвали, — пробормотал Портер, сжимая горлышко бутылки водки.
Второй, более низкий мужчина, опустился на колени. От него пахло тушеным мясом, а глаза были похожи на крошечные черные камешки, плавающие в лужах покрытой коркой плоти. — Отвали, говоришь, Джимми? — прохрипел он резким голосом. — Это не
