подняла телефон, высветила его лицо. Кровь — повсюду.
— Чёрт возьми. — Франк шагнул ближе. — Что случилось? Покажи.
— Рассечение. — Йенс убрал руку. Мануэла поднесла экран вплотную, но под коркой крови разглядеть что-либо было невозможно.
Франк достал из кармана чистый бумажный платок.
— Прижми к ране. И рассказывай.
— Толком не знаю. — Йенс скривился, вдавливая платок в лоб. — Мы были внизу, в одном из тех помещений, где повсюду толстые трубы — уходят в какие-то громоздкие металлические ёмкости.
— Фильтровальная установка, по-моему, — уточнила Мануэла.
— Что-то вроде. Там сейчас кромешная тьма, стоит только погасить экран. — Короткий взгляд на Мануэлу, пожатие плечами. — Я всё время шёл первым со своим телефоном. Решил — пусть Ману тоже включит свой, иначе аккумулятор сдохнет.
Краем глаза Франк уловил, как Торстен энергично закивал: видишь, мол, Купфер мыслит точно так же.
— Ну вот. Погасил экран, а Ману свой ещё не успела зажечь. Секунда полной темноты — и вдруг сзади, чуть сбоку, звук. Крадущиеся шаги. Обернулся, почувствовал движение, рванулся вбок. Потом — удар в лоб. Рухнул. Искры из глаз.
— Шаги, — подтвердила Мануэла. Голос чуть дрогнул. — Я слышала отчётливо. Но меня словно сковало. Трясло так, что телефон выскользнул из рук. В темноте не сразу нашла.
Она повернула экран к остальным — по дисплею наискось змеилась трещина.
— Когда включила — уже никого. Разумеется.
— Если бы удар пришёлся точно…
— Это тот ублюдок! — В голосе Торстена ярость была почти осязаемой.
— Зайдём внутрь, — предложил Франк, придерживая Йенса под локоть. — Хотя бы сядем. Мы с Торстеном видели медпункт на этом этаже. Может, в шкафах ещё остался перевязочный материал.
— Медпункт? — Мануэла подалась вперёд. В её глазах мелькнуло что-то — не испуг, скорее азарт. — Вот как. Я с тобой, Франк. Четыре глаза лучше двух. Да и бродить тут поодиночке — затея скверная. Согласен?
Идти одному Франк и не собирался. Но мысль оставить Йенса наедине с Торстеном царапнула — мелко, неприятно. Он взглянул на Йенса.
— Ладно?
Тот кивнул. Медленно, почти обречённо.
Шли молча. Франк один раз свернул не туда, упёрся в стену — пришлось вернуться. Через три минуты добрались.
Медпункт: врачебный кабинет и процедурная левее, за небольшим проёмом.
В кабинете Мануэла закрыла за ними дверь и привалилась к ней спиной. Включила подсветку — маленькое помещение разом посветлело. Прогорклая вонь её халата повисла в тесном воздухе.
Франк не успел спросить, зачем она закрылась. Мануэла заговорила первой — тихо, заговорщически:
— Здесь мы найдём то, что ищем.
— Перевязочный материал? Надеюсь. За тем и пришли.
Она качнула головой. В шёпоте прорезалось лихорадочное нетерпение:
— Нет. Не то. Первый пункт.
— С чего ты взяла?
Взгляд Мануэлы скользнул по письменному столу посреди комнаты, по узкому стеллажу за ним — и вернулся к Франку. В полумраке глаза её поблёскивали.
— Это врачебный кабинет. С процедурной.
— Знаю.
— Помнишь формулировку задания?
— «У меня… погоди… мутнеют чувства». А дальше…
Озарение пришло разом. Мануэла прочла это по его лицу и кивнула.
— Да. Я поняла в ту секунду, как ты упомянул медпункт. К кому идут, когда мутнеют чувства?
— К врачу.
Почему он сам не додумался, когда они с Торстеном заглядывали сюда?
— Именно. И что делает врач?
Мысли рванулись вперёд.
— Обследует. Измеряет давление. Тонометром…
Он повёл лучом по комнате.
— Подожди. — Голос Мануэлы выровнялся, стал собранным. — Вторая часть: «Близко к сердцу ношу я лицо крысы». Что при осмотре прикладывают к сердцу?
Не дожидаясь ответа, она отвернулась и принялась методично обшаривать кабинет.
— Стетоскоп, — произнёс Франк вполголоса и присоединился к поиску.
С кабинетом управились быстро. Старые медицинские справочники, блокноты, ручки, канцелярский хлам — ни единого инструмента.
— Посмотрим рядом.
Мануэла прошла в процедурную. Больничная койка, высокий белый шкаф. В нижнем отделении за створчатыми дверцами Франк обнаружил одеяло. Вытащил, набросил на плечи. Тяжёлое, колючее, провонявшее — и всё равно спасительное.
А потом нашёл. Из верхнего ящика извлёк стетоскоп и поднял, держа на весу.
— Есть.
Серая трубка качнулась — мясистая, гладкая, похожая на крысиный хвост. Но дело не в хвосте. В лице.
Мануэла взяла мембрану, повертела, перевернула. Напряжение в её чертах на мгновение растаяло — по губам скользнула улыбка. Первая за долгое время.
Она повернула обратную сторону мембраны к Франку.
С круглой наклейки ему скалилась нарисованная крысиная мордочка.
https://nnmclub.to
ГЛАВА 15
20:27
— Может, не будем говорить остальным?
Они повернули назад. В процедурной не оказалось ничего — ни бинтов, ни пластырей, ни ваты. Ножницы Франк нашёл раньше, ещё до стетоскопа, в одном из выдвижных ящиков. Он прорезал в одеяле щель, натянул грубую ткань через голову наподобие пончо — так она хотя бы не сползала с плеч.
Остановился. Повернулся к Мануэле.
— Разумеется, скажем. Мы все в одной дерьмовой луже.
— И станет легче, если Торстен с Йенсом узнают, что первый пункт у нас?
— Не знаю.
Разговор с Мануэлой сворачивал на ту же дорожку, что и недавний разговор с Торстеном.
Она пожала плечами.
— Ладно. Просто спросила.
Помолчала.
— Я думала о сыне. О том, что он не должен умереть. Я схожу с ума от страха за него. Понимаешь?
В мертвенном свете экрана её глаза влажно блеснули.
— У меня жена и дочь, Ману. Понимаю.
— Я не доверяю Торстену. Он бульдозер. Рано или поздно перестанет сдерживаться и пустит силу в ход. Ты сам слышал, как он рассуждает. А если мы явимся с первым пунктом — от него можно ожидать чего угодно.
Перед глазами встала картина: Торстен возвращается после поисков Йенса и Мануэлы. Франк помедлил, не зная, стоит ли говорить о том, что не давало ему покоя с того самого момента. Но потребность выговориться оказалась сильнее.
— Прежде чем написать на полу, что мы наверху, Торстен ходил искать вас. Один. Я остался в мастерской на случай, если вы вернётесь раньше. Он взял с собой гаечный ключ. Как оружие.
Замолчал. Уткнулся взглядом в носки ботинок. Зря начал. Но по лицу Мануэлы было видно — она уже догадалась.
— Гаечный ключ… Думаешь, это он ударил Йенса?
Он поднял на неё глаза.
— Думал об этом. Когда Торстен вернулся, ключа при нём уже не было.
—
