смерть?
Она отступает ещё — и спиной налетает на торшер. Он заваливается медленно, почти торжественно. Стеклянный плафон разлетается по полу с тонким хрустом.
— Пожалуйста, — шёпот, едва различимый. — Не делайте мне ничего.
Заставляю голос звучать ровно:
— Что происходит, Джоанна?
Она вжимает голову в плечи.
— У меня… почти нет денег. — Голос надтреснутый, детский. — Но я всё отдам. Берите что хотите. Только не трогайте.
И вопреки растерянности, вопреки здравому смыслу — во мне вспыхивает злость.
— Это шутка? — Резче, чем хотел. Поднимаю ладони. — Тебе нехорошо? Врача вызвать?
Мотает головой.
— Просто уходите. Обещаю — не стану звонить в полицию.
Дикий порыв: схватить за плечи, встряхнуть, крикнуть — будь собой! Давлю его. Кто-то из нас двоих должен соображать, и этот кто-то — я.
Глубокий вдох. Ещё один. Смотрю ей в глаза.
— Почему ты так со мной разговариваешь?
— Потому что боюсь, — выдавливает она.
— Меня?
— Да. Вы меня очень напугали.
— Джоанна…
При звуке имени её взгляд плывёт, словно она силится прочесть что-то в моём лице и не может разобрать ни слова.
— Уходите. Сейчас же.
Она старается говорить твёрдо, но голос выдаёт. Рука приподнимается, и только теперь я вижу: она стискивает стеклянное пресс-папье из прихожей.
— Джоанна, — ловлю её взгляд. — Я не понимаю, что происходит. Но прошу тебя — остановись.
— Это вы остановитесь! — Голос срывается, как у перепуганного ребёнка. — Хватит притворяться, что мы знакомы! Уходите!
Не может быть.
Страшная догадка поднимается медленно и неотвратимо, как тёмная вода: она потеряла рассудок.
Ещё шаг к ней. Осторожный. Я не знаю, что делать. Знаю одно — нельзя сорваться.
— Разумеется, мы знакомы, Джоанна.
Качает головой.
— Вы ошибаетесь. Откуда нам друг друга знать?
— Либо ты играешь со мной в какую-то чудовищную игру, либо тебе нужна скорая помощь. Мы помолвлены, Джо. Мы живём вместе. Здесь, в этом доме.
Её лицо вытягивается — медленно, страшно, как в замедленной съёмке.
Это не игра. Она действительно меня не узнаёт.
Рука взлетает без предупреждения. Стеклянный куб мелькает в воздухе. Уклоняюсь, но поздно. Удар в плечо — и огненная волна прошивает тело до рёбер.
Собственный стон доносится будто издалека. Тошнота. Колени подламываются, пол бьёт навстречу. Тёмная тень скользит мимо — Джоанна исчезает из поля зрения.
Ощупываю плечо. Пальцы ноют.
Я был уверен, что знаю её. Но женщина, которая только что швырнула в меня стеклом, — совершенно чужая в знакомом теле.
Боль отступает нехотя. Упираюсь ладонями в пол, поднимаюсь. Гостиная покачивается. Два шага, три — спинка кресла под рукой. Держусь.
Взгляд скользит к распахнутой двери гостиной. Она выбежала на улицу? Вызывает полицию?
Она больна. Теперь сомнений нет. Может, была больна всегда и молчала. Может, я никогда не знал настоящую Джоанну.
Нет. Не может быть.
Выпрямляюсь. Оглядываюсь. Ничего не плывёт. Стою твёрдо.
Полиция? Зачем — взлома не было. Моя невеста сошла с ума, а это к врачу. К психиатру. Можно вызвать скорую, но её наверняка тут же заберут. А если она попадёт в эту машину — иностранка с временным видом на жительство…
Нет. Сначала поговорить.
Включаю свет в прихожей — боль вгрызается в плечо. Стискиваю зубы и оглядываюсь.
Входная дверь закрыта. Если бы Джоанна выбежала, она бы оставила её нараспашку или хлопнула так, что стены содрогнулись. В её состоянии иначе не бывает. Я бы услышал.
Значит, она в доме.
Подхожу к лестнице, смотрю наверх — и замираю. Что-то не так. Чувствую затылком, позвоночником, кожей.
Медленно оборачиваюсь. Взгляд заново обшаривает прихожую. Дверь. Комод. Обрывки бумаги на полу. Вешалка.
Вешалка.
Мои вещи. Крючки, на которых всегда висели мои куртки, — голые. На полке внизу: её кроссовки, три пары туфель. Больше ничего. Всё принадлежит ей.
Что здесь происходит?
Беру себя в руки. Подхожу к входной двери, распахиваю, выглядываю наружу. Пустая улица. Тишина. Дверь щёлкает за спиной. Запираю на ключ.
Поднимаюсь по лестнице не таясь — твёрдо, шаг за шагом. Пусть слышит. Пусть знает, что я иду. Мне нужны ответы.
Ванная пуста.
С холодной решимостью подхожу к спальне. Ладонь ложится на ручку. Нажимаю.
Заперто.
— Джоанна. — Твёрдо, без злости. — Открой. Нам нужно поговорить.
Тишина. Десять секунд. Пятнадцать.
— Подумай сама. Захоти я войти — этот замок меня не остановит. Один удар ногой, и дверь слетит с петель. Но я не стану её ломать, потому что это и моя дверь тоже. Мы живём здесь вместе. А если тебе кажется иначе…
Осекаюсь.
— Ты слышишь меня? У меня идея, Джо. Спроси меня о чём угодно. О том, что может знать только человек, живущий в этом доме. Тогда сама убедишься. Ну же. Любой вопрос.
Тишина. Долгая, вязкая. Потом — шорох за дверью. Лёгкое движение.
Щёлк.
Ручка опускается. Дверь медленно отходит внутрь.
Джоанна стоит сбоку, вцепившись в ручку, и смотрит на меня исподлобья — затравленно, как зверёк, загнанный в угол.
Мой взгляд соскальзывает мимо неё в спальню.
Ледяные пальцы сжимают сердце.
И впервые за весь этот безумный вечер меня настигает мысль, от которой темнеет в глазах.
Что, если рассудок потеряла не Джоанна?
Что, если — я?
Моё одеяло. Моя подушка. Мой платяной шкаф.
Всё исчезло.
https://nnmclub.to
ГЛАВА 3
Всё я сделала неправильно. Одну ошибку за другой. Поняла только сейчас — когда незнакомец дёргает дверную ручку.
Тупик. Почему я не выбежала из дома? Зачем заперлась? Потому что в собственной спальне казалось безопаснее? Глупый самообман. Я в западне. Выхода нет — только окно.
— Джоанна.
Зажмуриваюсь. Вдавливаю ладони в веки. Уходи. Пожалуйста. Просто уходи.
— Джоанна, хватит. Открой дверь — поговорим. Ничего я тебе не сделаю, чёрт побери.
Ну разумеется. Мы ведь помолвлены.
Ещё мгновение — и я расхохочусь от голой истерики. И уже не остановлюсь. Глубокий вдох. Ногти впиваются в ладони до боли — отпускает.
Что я знаю о людях с бредом? Почти ничего. Кажется, им нельзя перечить. Да, что-то такое когда-то слышала.
— Джоанна, ну подумай. Будь я и правда опасен — этот замочек меня остановит? Один удар — и его нет.
Отшатываюсь от двери. Он продолжает: дверь, мол, общая, ломать не хочется, — но мне и так всё ясно. Если не открою, рано или поздно он её вышибет.
Лихорадочно обвожу комнату взглядом. Оружие. Что-нибудь увесистое. В
