— В моем деле нужно доверять нутру, — продолжила Эллен. — Я научилась его слушать.
— В деле?
— Я также шью костюмы и занимаюсь сценографией.
— Впечатляет.
Эллен моргнула, будто в том, чтобы уметь столько вещей сразу, нет ничего особенного.
— Короче, в том, как Грейс говорила о татуировке, было что-то странное, потому-то мне это и запомнилось. Обычно люди не могут заткнуться, объясняя, зачем им тату, а мне по большей части плевать. Если только это не что-то настоящее. — Она коснулась области сердца. — Грейс просто показала рисунок в телефоне, но сказала: «Это знак для Лайлы. Чтобы показать ей, что не она здесь главная». Как только твой констебль назвал твое имя, я поняла, кто ты. Подумала, тебе стоит услышать это без него.
Лайла не могла вздохнуть. Грудь сдавило, горло перехватило.
Эллен полезла в карман и выудила пачку мятных леденцов.
— На, возьми, — она протянула конфету. — Даю их клиентам, когда у них сахар падает. Предложила бы сигарету, но ты, похоже, и так дышать не можешь.
Лайла взяла леденец, чувствуя, как ребра расслабляются, будто она только что сняла утягивающее белье.
— Спасибо.
— Ты понимаешь, что значит это послание? — спросила Эллен.
— Что не я здесь главная, полагаю.
Эллен подняла татуированный указательный палец.
— Никогда не позволяй никому говорить тебе такое. Ты — главная в своей жизни. Только ты решаешь, что произойдет, и никто другой. Не хватало еще, чтобы мужики указывали женщинам, что делать.
— У вас сложилось впечатление, что Грейс имела в виду мужчину?
Эллен постучала леденцом по передним зубам.
— Да, именно так. Не могу объяснить почему. Про парня она не упоминала.
— Её кто-нибудь подвозил? Или забирал?
Эллен закатала рукава, демонстрируя смесь татуировок на цирковую тематику. На предплечье красовалась мускулистая женщина-силач.
— Пытаюсь вспомнить с тех пор, как звонил твой констебль. Кажется, нет, но из салона трудно разглядеть, что творится на улице. — Она указала на черно-золотую витрину «Обезьяньей лапы». — Она в какой-то момент упомянула парковку, а потом сама удивилась, будто эта мысль просто всплыла у неё в голове.
— И последнее: есть идеи, что значит «Маленькая Красная Смерть»?
— Она сказала, это книга. Я много читаю, но о такой никогда не слышала.
Вернулся Джимми с подносом стаканчиков и пакетом сладостей на запястье.
— Простите, там была очередь.
Эллен встала, разминая спину и кисти, и взяла стакан с надписью «ЛАТ».
— Удачи, — сказала она. — Надеюсь, вы найдете этого говнюка. Я принципиально не собираюсь называть его «Гриммом-Потрошителем», чтобы не доставлять ему удовольствие. И вам не советую.
Она кивнула Лайле и исчезла за темными дверями.
Джимми и Лайла присели на набережной, чтобы выпить кофе. За тот день — или дни, — что они здесь не были, ноябрь окончательно вступил в свои права. Лайла положила панини на колени, как грелку, и обхватила стакан пальцами. Это были последние дни тыквенного латте перед тем, как его сменят рождественские вкусы, и она намеревалась насладиться им сполна.
Пока они ели, Джимми показал ей фото браслета, найденного в почве на поляне. Тот самый, который она подарила Эллисон. Убийца знал о ней слишком много. О них обеих. Травил её этими посланиями. Хуже всего было то, что она действительно не чувствовала себя «главной», как он и предсказывал. Красные нити были перед ней, но её руки словно были связаны.
— Твой браслет всё еще при тебе? — спросил Джимми тоном, которым обычно опрашивают потерпевших.
— Дома.
— Нам нужно будет…
— Увидеть его, я знаю, — отрезала Лайла.
— Когда ты в последний раз видела его на ней?
Лайла попыталась вспомнить: рука Эллисон свешивается с верхней полки кровати, пока та спит. Но была ли она уверена, что браслет был там?
— Мне кажется, он был на ней, когда её похитили. Но я не знаю точно. Я так привыкла видеть его на её руке, что, возможно, просто путаю воспоминания.
Зазвонил телефон, прервав их.
— Да, шеф?
Где бы ни находилась Ребекка, ветер нещадно уносил её слова.
— Два… а… в лесу… то же место.
— Повторите? Я вас не слышу!
— …рости… ека… ве… тер…
— Простите, Ребекка, я ничего не поняла. Вы можете зайти в укрытие?
Звуки того, как Ребекка продирается сквозь подлесок и ругается, донеслись четко и ясно, как и её акцент жителей Нью-Фореста, когда она заговорила снова — ветер будто сдул её обычное светское произношение.
— Прости, Лайла. Дует сегодня будь здоров.
— Теперь слышу.
— Я под огромным дубом, но связь плохая, могу пропасть. Ты хоть что-то из того, что я сказала, уловила?
— Ни слова.
— Нашли еще два тела.
Лайла мгновенно прокрутила в голове обрывки слов.
— Нашли в лесу, на том же самом месте?
— Двое молодых людей, — продолжала Ребекка. — Брат и сестра, судя по документам и фамильному сходству. Скорее всего, их привезли туда и убили рано утром. Они все были в крошках имбирного печенья. И, что странно, засыпаны мятными леденцами.
Этого становилось слишком много. Совпадения сталкивались лбами.
— Я думала, место оцеплено.
— Было, и есть. Но это не остановит того, кто захочет прийти туда до того, как утром явится охрана.
— Там кто-то должен дежурить круглосуточно!
— Я сказала то же самое Гроу… суперминтенданту, а он просто пожал плечами и сказал: «бюджет».
— К черту бюджет! Мне надо было самой там остаться. Поставить чертову камеру на дереве или ночевать в палатке. Растяжку натянуть — хоть что-то, чтобы его поймать.
— Сейчас это не поможет. Сосредоточься на том, что имеем.
— Вы правы. Простите. — Лайла попыталась буквально втоптать свой гнев в землю.
— Тела были расположены странным образом и покрыты какими-то белыми нитями, как коконом. Эксперт из Саутгемптона говорит, что это какая-то грибная чепуха. Слово, похожее на детскую неожиданность.
— Мицелий.
Обычно Лайла чувствовала приятный азарт, когда детали начинали складываться в общую картину. Сейчас же она чувствовала онемение, будто её погрузили в ледяную воду. Убийца был прав. Не она здесь главная. Он вел игру, и она проигрывала.
— Именно так. Не знаю, что из этого хуже.
— Я сегодня полдня слушаю про этот мицелий — и от Лайонела, и от Меллисент Фарлинг. Странная штука, связывает всё на свете.
— Тогда тебе лучше заняться своим любимым делом и искать связи. Убийца расправляется со сказками и жизнями с пугающей скоростью.
— Будем через полчаса.
— Хорошо. Пресса уже здесь, спрашивают меня, какую сказку ждать следующей. — Ребекка помолчала, словно раздумывая, стоит ли задавать следующий вопрос. — А ты как думаешь?
Лайла быстро ввела её в курс дела насчет татуировки и послания убийцы, переданного через Грейс.
— Я просто надеюсь, что это не «Красная Шапочка».
Глава 27. Истории из подвала
«Красная» К. Т. Хексен
Никто не знал настоящего имени Красной, даже она сама. Регистратор в приюте бросила один взгляд на темно-алый локон у неё на лбу, и дело было решено. В журнал записали «Красная», и Красной она осталась, даже когда перекрасилась в блондинку.
Всё, что Красная знала о своем происхождении, — это путь к лесному кладбищу, где были похоронены её мать, отец и бабушка, хотя указания не уточняли, в каких именно могилах они лежат. Раз в год, первого или второго ноября, она навещала это кладбище. Она шла через лес среди великанов-деревьев, воображая, что они тоже её родственники; она разговаривала с ними, чтобы отвлечься от теней, таящихся в ветвях.
Выйдя к могилам, она вслух зачитывала каждое имя на надгробиях — на случай, если одно из них принадлежало её семье. Среди мертвых ей было спокойно. Плющ обвивал плечи памятников, как зеленые боа; цветы умирали в целлофане, напоминая, что ничто не вечно. Остается только пластик, но кто захочет его на своем последнем ложе? Вместо этого она приносила на каждую могилу домашние зерновые лепешки, чтобы почтить усопших и накормить птиц, которые потом разнесут семена новых деревьев.
