Но лестнице пришел конец. Она прогнила насквозь и теперь окончательно сломалась. Этим путем не подняться. Поворачиваясь как можно медленнее, она осмотрелась. Стеклянная витрина рядом с ней покачивалась на размокших ножках. Она была забита крошечными флаконами духов с названиями: «Аленький цветочек», «Белоснежка», «Ожерелье из слез», «Мой маленький гротеск» и «Кладбищенская земля». Вероятно, именно они были источником этого дивного запаха, но стеклянные дверцы не поддавались, так что она не могла проверить это или узнать, чем пахнет «Изысканная вульва».
С другой стороны на воде плавали листы бумаги. Красные чернила расплылись, но по расположению текста можно было догадаться, что это дневниковые записи. Его? Или, может быть, её соседки по мансарде — писательницы, убитой за то, что не писала? Если так, то она не просто мертва — её последние мысли, доверенные бумаге, теперь почти стерты водой.
Остановившиеся каминные часы в картонной коробке напомнили ей: скоро нужно быть в комнате и писать. Должно быть, уже около половины четвертого. Волк ведь не станет винить её за попытку спасти его кошку? Хотя почему кошка оказалась здесь? Если только он сам её не швырнул вниз. Мысль о том, что он может причинить вред животному, почему-то казалась еще ужаснее, чем убийство людей. Кейти осеклась. Грейс. Всегда называй жертв по именам и давай им голос — так она говорила своим студентам на курсах писательского мастерства и самой себе. А еще — никогда не причиняй вреда животным в книге. Читатели смакуют смерти людей, но никогда не простят смерть кошки или собаки. «Я убила кучу народа, — говорила она студентам, — но ни одного животного». Те смеялись и старательно записывали.
А что, если он искал свою кошку и будет благодарен за её возвращение, как какой-нибудь Буффало Билл?
А что, если кошка пробралась сюда снаружи?
А если она смогла попасть сюда снаружи, может быть, я смогу выйти отсюда наружу?
Кейти медленно опустилась на четвереньки; кошка вскарабкалась ей на спину, словно крошечный жокей. Острая боль обожгла левый локоть. Должно быть, растяжение при падении. Медленно, разгребая здоровой (относительно) рукой утонувшие книги и плавающий мусор, она поползла по подвалу; мокрые страницы липли к коже.
Стены были завалены хламом: перевернутые столы с задранными ножками, похожие на дохлых насекомых; игрушечный театр; будка для кукольного шоу «Панч и Джуди» с безрукими марионетками, свисающими со сцены; надувной пират с дыркой в голове; терменвокс. Но на третьей красной стене она увидела наклонную дверь, запертую на навесной замок изнутри.
Поманив кошку на плечо, Кейти поднялась и чуть не рухнула — лодыжка подвернулась. Еще одно растяжение. Она чувствовала, как расцветает каждый новый синяк. Опрокинув пластиковый ящик с фигурками Хи-Мена, она взобралась на него и потянулась к замку. Но как она ни тянула, тяжелая дверь не поддавалась. Ключа от замка не было, а сам он блестел — новенький. Прелесть (так она решила назвать кошку) не могла попасть внутрь этим путем.
Может, соорудить подобие лестницы? Но когда она попыталась сдвинуть один из столов, локоть отозвался такой резкой болью, что пришлось остановиться.
Ладно. Если не можешь выйти — хотя бы пиши. Это удовлетворит половину его желаний. У дальней стены стояло секретер-бюро с откидной крышкой. У Кейти было такое же дома, хотя она на нем никогда не писала — оно было слишком изящным для работы.
Морщась от боли, она медленно подтащила обеденный стул к бюро. В одной ячейке нашлась бумага, в другой — перьевая ручка. Стараясь не думать о возвращении Волка, она лизнула перо. И вписала следующую главу алым.
Глава 26. Маленькая Красная Смерть
— Да, это моя работа.
Эллен сидела на скамье у входа в «Обезьянью лапу», свой тату-салон. Закутанная в длинное лохматое черное пальто с леопардовой подкладкой, она была миниатюрной, красивой женщиной лет пятидесяти. Эдакая глэм-гот кукла в образе Элизабет Тейлор, дымящая самокруткой.
— Сегодня тоже видела её фото в газете, бедняжка. Что вы хотите знать?
Лайла отступила назад; она велела Джимми взять инициативу на себя. Джимми слегка покраснел.
— Это инспектор Лайла Ронделл, а я Джимми… то есть, констебль Джеймс Корник.
Когда Джимми произнес имя Лайлы, Эллен скользнула по ней взглядом, приподняв безупречно выщипанные брови.
Джимми, кажется, ничего не заметил.
— Что вы помните о Грейс? — спросил он.
Эллен плотнее запахнула пальто и начала скручивать следующую сигарету — её пальцы работали как станок.
— Из богатых, но не заносчивая. Иначе я бы выставила её на полпути.
— А вам разрешено так делать? — удивился Джимми.
Эллен пожала плечами.
— Плевать. В моем салоне никто не смеет вести себя как задница, кем бы он ни был. Но она была в порядке. Немного странная, может, но мне такие нравятся.
— В каком смысле странная?
Эллен затянулась сигаретой, а затем выплюнула крупинки табака.
— Она могла замолчать на полуслове, рассказывая о яхтах или прочей чепухе. В её глазах появлялся странный блеск, она бормотала что-то невнятное и совершенно безумное. А потом снова возвращалась к Мальдивам, как ни в чем не бывало.
— Это и правда странно, — сказал Джимми, прилежно записывая каждое слово.
— Будто она пыталась настроиться на нужную радиостанцию — если вы, конечно, достаточно стары, чтобы понять аналогию. — Эллен посмотрела на Лайлу, быстро склонив голову набок, точь-в-точь как ворона. — Вы — достаточно. Без обид.
Лайла рассмеялась.
— Никаких обид.
— Мне тридцать четыре, — подал голос Джимми. — Но я люблю подкасты.
— Рада за тебя. — Эллен выпустила кольцо дыма, пропитанное сарказмом.
— Могли бы вы сказать, что поведение Грейс указывало на то, что она была под воздействием чего-либо? — невозмутимо продолжал Джимми.
— Без понятия. Она не была пьяна, это всё, что я знаю. — Эллен скрестила руки на груди. — Следующий вопрос.
Она не собиралась подставлять клиентку. Даже мертвую. Даже богатую.
Будь у Лайлы подруги, она хотела бы, чтобы они были похожи на Эллен.
— Мы не просим вас обвинять её, — мягко сказала Лайла. — Но если есть шанс, что её опоили наркотиками, нам важно об этом знать.
Эллен снова наклонила голову.
— Скажем так: в один момент, очень ненадолго, она оглядела комнату — глаза широкие, как вся наша Хай-стрит, — и заявила, что видит другой слой реальности. Со мной такое случается только под психоделиками, или когда я смотрю шоу «Настоящие домохозяйки». Я несколько раз спрашивала, может ли она продолжать, даже останавливалась. Но она настаивала.
— Она объяснила, почему выбрала именно эту надпись? — спросил Джимми.
Эллен проигнорировала его, взяла стаканчик из-под кофе навынос и демонстративно заглянула внутрь.
— Пусто.
Она снова посмотрела на него не мигая, напомнив Лайле кошку, пытающуюся объясниться с туповатым хозяином.
Когда Джимми не отреагировал, Лайла вмешалась:
— Думаю, Эллен не отказалась бы от еще одной порции кофе, констебль.
Она кивнула в сторону «Knightwood Oak» — независимой кофейни чуть дальше по улице.
— Большой латте, — заказала Эллен. — Лишний шот эспрессо. Скажи, что для меня. И я бы не отказалась от мильфея, если у них осталось.
Лайла протянула Джимми двадцатку.
— Мне средний тыквенный латте и панини с сыром. Себе возьми что хочешь.
Дороговатый выходил допрос.
Как только Джимми прибрал купюру и зашагал к кафе, Эллен сказала:
— Спасибо. Не хотелось говорить об этом при нем. Я доверяю своим инстинктам.
Лайла вздрогнула. «Доверяй своей абстрактной интуиции» — сказала Меллисент Фарлинг всего час назад.
— Расскажите подробнее, — попросила она.
