class="p1">Сундук был пуст. И ящик был пуст. Там не было никакой…
Хутумп!
Прозвучало куда ближе. Расстояние между Люком и источником звука сокращалось.
«Как оно могло сюда попасть? – по-детски спросил себя Люк. Ответ оказался столь же детским в своей логике: – Да запросто. Это ведь чудовище. Для чудовищ нет преград».
Люк схватил Эл за плечи. Она пошатнулась, дико вращая глазами.
– Что ты видела? – прошипел Люк. – Ради бога, Эл, что?
– Он жив, – прошептала Эл. – Он… он все еще жив. – Она всхлипнула. – Жив!
В голове Люка с поразительной легкостью возник нужный образ: юный матрос, Элдред Хенке, выползает из ящика. Его тело раздулось от морской воды, кожа свисает с костей, как клочья мокрой шерсти, лицо разорвано стальной шрапнелью. Хлюпая к Эл на прогнивших от воды ногах, оставляя пятна мясистой черной плоти, он шепчет: ты сделала это со мной, ты виновата…
Они явно видели что-то разное – какой бы ужас ни таился в ящике, он был для каждого свой, – но Люк не думал, что это имеет значение. Какая бы сила ни заставляла их видеть эти вещи – она, несомненно, могла сделать с ними то же, что удалось провернуть с Уэстлейком. Могла свести их с ума окончательно и бесповоротно.
– Пошли. – Люк толкнул Эл к жерлу подъемного желоба. – Идем, идем! Скорее, или…
ХУТУМП.
Эл ошарашенно вытаращилась в сторону звука. На ее лице смешались шок, недоверие и первобытный страх. Ее глаза лишились выражения – она выглядела на все сто процентов чокнутой.
Готовьте шлюпки, ребята! Судно «Здравый смысл» дало течь! Идем ко дну!
ХУТУМП!
На этот раз хутумпнуло так сильно, что стальная решетка задрожала у них под ногами.
Они отступили к желобу. К этой зияющей пасти тьмы.
Каким было твое лицо до твоего рождения?
Это был дзенский коан, который Люк любил повторять в ветеринарной школе. С тех пор у него появилась привычка проговаривать его про себя в самые страшные моменты – как тогда, когда Захария подавился полоской недоваренного бекона и Люку пришлось спасать его по методу Геймлиха[14].
Каким было твое лицо?..
Он никогда не мог представить себе это, но понимал, что в этом и заключается смысл упражнения. Оно создавало мысленное отвлечение – булавочный укол спокойствия в самом центре бури, подталкивающий к разумным действиям. «Мы спасемся, – уверил он себя. – Раз я спасал жизни прежде – значит, могу и сейчас. Я, конечно, спасал животных, но живая душа – это живая душа».
«Ну, кое-кого ты не спас, – напомнил ему голос матери. – Кое-кого самого важного».
Это тоже было правдой. Эл был напуган, как никогда раньше. Этот ужас был острее, чем у трубы или даже в подвале. По крайней мере, тогда у него был целый мир – беги в любую сторону, если хочешь спастись. Теперь остался один только узкий лаз, куда больше похожий на камеру пыток.
– Ты первая, – сказал он Элис. – Эл?..
Эл уставилась с отвисшей челюстью в темноту позади них. Ниточка слюны свесилась с ее нижней губы на подбородок.
ХУТУМП.
Что-то бледное и извилистое, змееподобное, мелькнуло в темноте. Люк мог поклясться, что это ему не привиделось.
– Эл! – Он грубо встряхнул ее. – Давай же, черт возьми!
Ее глаза прояснились. Она кивнула, показывая, что слушает.
– Подними руки, хорошо? Держи их над головой, как ныряльщица. Так будет легче. Подтягивайся, и черт с ним, с переломом – будет адски больно, но я вправлю тебе все кости, если припрет. Помни – там впереди изгиб, поняла?
Эл продолжала кивать.
– Ну тогда с богом!
Эл нырнула внутрь, ее голову и плечи поглотил желоб. Когда подошвы ее ботинок уже скрылись из виду, Люк бросил последний взгляд назад.
Он увидел границу, где свет, наполнявший отсек, тускло вливался в черноту.
Восемь придатков протянулись через эту границу.
Один за другим.
Восемь пальцев. Поначалу Люк увидел только кончики.
Восемь ногтей. Черные, острые.
Каждый палец был отставлен на неестественное расстояние от соседа – где-то дюймов на шесть, не меньше. Огромная рука проворно ползла вперед.
Один из этих пальцев, странно оттопырившись, подергался – будто помахал Люку.
Будь здоров, лопух. Давненько не виделись. Сейчас я тебе покажу класс.
Люк бросился в желоб. Он заставил себя дышать ровно; если потерять сознание, если переусердствовать – ничего хорошего не будет. Эта мерзость удавит его, беспомощного. Или сделает что-нибудь похуже. Погнуснее.
Давление внутри желоба навалилось со всех сторон, многократно усиленное глубиной.
Дыши, Люк. Ради бога, просто дыши.
Он упирался ногами в скользкий металл и отталкивался пальцами ног, продвигаясь по желобу испытанной «гусеничной» методой. Процесс по энергозатратам вполне тянул на сто последовательных подъемов с пятки на носок. Мышцы Люка буквально вопили.
ХУТУМП!
Преследующее его нечто было уже у входа в трубу. В пяти футах. Может быть, ближе.
С руками над головой в желобе оказалось гораздо проще дышать – хотя бы грудную клетку с боков ничего не сдавливало. Люк достиг изгиба, сумев в нужный момент вывернуть тело наиболее выигрышным образом. Его пальцы скользили по металлу – одновременно и липкому, и скользкому из-за дурацкой смазки.
Каким было твое лицо до твоего рождения?
Он заставил себя успокоиться. Икры дрожали. Ощущения в них были такие, будто все мясо сползло с костей.
Скрриииииич.
Ногти заскребли по металлу. Рука пробралась в желоб и полезла следом – как тарантул, слепой, но готовый идти до конца, подстегиваемый страшным животным голодом.
Люк протискивал ноющее тело вперед, один полный адских мук дюйм за другим. Он представил, как желоб удлиняется – так же, как стены подвала много лет назад. Бесконечный удушающий трубопровод. Идеальное пыточное орудие.
Чушь. У трубы был конец, и Люк приближался к нему. Он слышал, как Эл барахтается где-то впереди. Воздух казался чуть менее загрязненным. Должно быть, спасение близко.
Скрриииииич…
Ноготь вонзился ему в ботинок.
Куски резины и ткани полетели по сторонам – острая штука отчаянно дергалась взад и вперед, расширяя дыру. Люк сдержал визг и рванулся вперед на волне чистого адреналина.
Толчок, еще толчок. Икроножные мышцы молили о пощаде. Пот пропитал комбинезон насквозь. Потеряв контроль над собой, Люк стал жадно хватать ртом воздух, и в глазах тут же потемнело; возникло неприятное чувство, будто лицо каким-то образом проваливается внутрь головы. Он отчаянно выпростал руку вперед…
И желоб закончился.
Сильная хватка Элис сомкнулась на его запястье, и одним рывком она вытащила его.
Они стояли в тоннеле, задыхаясь. До шлюза было футов десять. Сквозь смотровое окно в створке сиял
