При этом он не был ни груб, ни язвителен — по её мнению, исключительно потому, что Дитер Кленкамп в тот момент сидел в приёмной перед его кабинетом.
Они ещё не успели далеко продвинуться, когда позвонил Шторман: приехал адвокат, которого Пётр Лютке нашёл для своего редактора.
Из соседней комнаты они слушали, как полный мужчина лет шестидесяти громким баритоном объяснял Шторману, что обвинения против его подзащитного совершенно беспочвенны: даже если бы Лорт и встречался с Яном — чего, по его словам, не было, — это ровным счётом ничего бы не доказывало. Как известно, автор работает над новым романом, а встречи писателя с редактором на этапе создания книги — самое обычное дело. Это, однако, нисколько не меняет того факта, что господин Лорт в последние месяцы однозначно не встречался с господином Яном — ни у его дома, ни где-либо ещё.
— В остальном господин Лорт уже рассказал вам всё, что знает, и нет никаких оснований удерживать его здесь далее. Вы обязаны отпустить моего подзащитного. То, что ваши сотрудники без веской причины вытащили его посреди ночи из постели и привезли сюда, я комментировать не стану. По крайней мере — если вы не намерены и впредь без нужды беспокоить господина Лорта.
Шторман кивнул.
— Да, возможно, мои сотрудники несколько поспешили. Он может идти.
Эрдманн быстро переглянулся с Маттиссен. По её лицу он сразу прочёл то же недовольство, которое закипало в нём самом: Шторман отпускал Лорта просто так, не торгуясь. С другой стороны, тот всё равно уже ничего бы не сказал, а новая зацепка требовала немедленного внимания. Маттиссен, судя по всему, думала так же — и промолчала.
Когда Лорт вместе со своим адвокатом, победно улыбаясь, покинул допросную, Шторман ворвался к ним в соседнюю комнату.
— Я не хочу это обсуждать, — бросил он с порога, едва закрылась дверь. — Ни один судья в мире не стал бы его задерживать.
Эрдманн уже приготовился к очередной словесной атаке на Маттиссен, но Шторман вместо этого произнёс, и в голосе его прозвучало нечто похожее на усталость:
— Ради бога, найдите Хайке Кленкамп. Живой. И быстро. Отчаяние её отца постепенно переходит в ярость. Он может доставить нам серьёзные неприятности.
Тебе — может, — подумал Эрдманн и проводил взглядом руководителя особой комиссии, который уже направлялся обратно в свой кабинет.
В оперативном зале они сразу вернулись к бумагам. Которыми Эрдманн занимался прошедшей ночью. Внимательно, строка за строкой, он прочёл отчёт руководителя группы SEK — но не нашёл ничего нового и отложил папку в сторону.
Коллеги распечатали множество фотографий, сделанных ночью: фабричное здание снаружи и внутри. Особенно подробно, со всех возможных ракурсов, были засняты реконструкция подвального помещения Яна и то место, где Маттиссен нашла женщину.
Эрдманн внимательно рассматривал снимки один за другим. Стеллаж — не такой пыльный, как оригинал, но в остальном поразительно похожий. Синий прямоугольник масляного обогревателя. На фотографиях совершенно не было заметно, что реконструкция сделана из картона. Даже труба, о которую Маттиссен ударилась лбом, проходила точно там же, где и должна была.
Он оторвался от снимков.
— Я задаю себе вопрос: зачем Ян так точно воссоздал подвал? Это может означать только одно — он хотел, чтобы его нашли. Иначе весь этот труд был бы напрасен.
Маттиссен отложила лист, который читала.
— Да, я тоже так думаю. В книге было то же самое. Помещение должно было быть обнаружено — но в тот момент, когда преступника там уже нет. Скорее всего, Ян сам бы нам подсказал, когда подвал ему больше не понадобится. Это снова дало бы заголовки в газетах. И наверняка новые продажи книги.
— А где сама книга? У нас она есть?
Дидрих встал, подошёл к столу посреди комнаты и вернулся с потрёпанным карманным изданием.
— Вот, пожалуйста. Но не жди высокой литературы.
— Меня интересует только место, где Ян описывает подвал. Стеллаж, например. Хочу посмотреть, насколько точно он сам следовал собственному тексту.
Эрдманн листал несколько минут, пока не нашёл нужный абзац. Он читал медленно, после каждых одной-двух фраз сверяясь с фотографиями. С каждой новой деталью, которую он находил в книге и затем отыскивал на снимке, его всё больше поражала педантичная точность реконструкции.
Когда описание подвала закончилось, он отложил книгу с очень странным чувством. Что-то при чтении и сравнении показалось неправильным. Что-то не так — но он не мог понять, что именно. Он ещё раз очень внимательно просмотрел все фотографии. Ничего. Повторное чтение отрывка тоже не помогло.
Он уже собирался попросить помощи у Маттиссен, когда увидел. На самой верхней фотографии. Он торопливо пролистал книгу и перечитал абзац — на этот раз намеренно выискивая одну конкретную деталь. Дочитал до конца. Не нашёл.
И застонал, положив ладонь на лоб.
— О боже мой.
Ему понадобилось несколько секунд, чтобы собраться и осознать выводы, которые следовали из его открытия. Он понимал их масштаб — хотя охватить его до конца пока не мог. Маттиссен и Дидрих вопросительно смотрели на него, но оба молчали.
Эрдманн мысленно прошёл каждый шаг, сделанный ими в подвале Яна. Лестница, стеллаж, небольшой инцидент с Маттиссен… И вдруг он вспомнил, что именно искал. То, что сказал Ян во время осмотра подвала — сразу после того, как Маттиссен ударилась головой о поперечную трубу. Вместе с этим воспоминанием волнение в нём начало нарастать.
— Что бы ты сказала, — обратился он к коллеге, — если бы я спросил тебя: насколько педантичен и одержим деталями Ян при описании мест преступлений?
Маттиссен пожала плечами.
— Крайне. Почти болезненно.
Эрдманн несколько раз кивнул.
— Именно. Думаешь, он мог бы случайно забыть или упустить что-то важное, когда дело касается его мест преступлений?
— Не могу себе этого представить. К чему ты клонишь?
— Отлично. Очень хорошо.
Он протянул ей фотографию и указал на одну деталь.
— Можешь найти мне в книге место, где это описано?
Дидрих тоже отложил папку и посмотрел на снимок. Маттиссен медлила — было видно, что она всё ещё не понимает, куда клонит Эрдманн своим странным поведением. Но потом всё же взяла книгу и вгляделась в раскрытую страницу.
Спустя несколько мгновений она опустила книгу. Голос её стал неуверенным.
— Этого там нет.
Эрдманн кивнул — теперь уже с нескрываемым волнением.
— Именно. И я могу тебе сказать, почему.
ГЛАВА 35.
После того как Эрдманн объяснил,
