по-прежнему упрямо держался на официальном «вы», и Бастиана это нисколько не удивляло.
Каргес постучал себя пальцем по виску.
— Я был зол, но не настолько. Позвони я ещё раз, тот тип, скорее всего, полез бы в драку. А без нужды я подставляться не люблю.
Бастиан сразу понял: это не трусость, а обычная осторожность.
— Ты можешь показать нам этот дом?
— На словах — вряд ли. Он стоит в стороне от дороги. Мне пришлось бы ехать впереди вас.
Каргес поджал губы и после короткой паузы добавил:
— Если, конечно, мне возместят сорвавшуюся поездку. Тогда я хотя бы не останусь внакладе.
Бастиан не колебался ни секунды.
— Сколько?
— Скажем… пятьдесят евро.
Сафи нахмурился и тихо пробормотал, глядя куда-то поверх его плеча:
— Посадка — два евро пятьдесят. Первые два километра — по два пятьдесят за километр. Дальше — около евро тридцати за каждый следующий. Даже с учётом ожидания это тянет примерно на тридцать километров. До дома действительно так далеко?
Каргес посмотрел на него с явным недоумением.
— Да не в расстоянии дело. Столько мне принесла бы поездка в Плау. Но если хотите, можем никуда не ехать. Я вообще-то просто пытался помочь.
Теперь в его голосе уже отчётливо слышалась обида.
— Поехали, — отрезал Бастиан, резко отодвигая стул.
Меньше всего сейчас ему были нужны сафины расчёты.
У стойки он расплатился за их напитки и за апельсиновый сок таксиста. Трактирщик смотрел на него всё с тем же тяжёлым неодобрением, и Бастиан снова не понял, чем его вызвал. Впрочем, это уже не имело значения.
У него появилась зацепка.
Первая настоящая зацепка, ведущая к Анне.
https://nnmclub.to
ГЛАВА 07.
Пошёл дождь.
Бастиан втянул голову в плечи и остановился у подножия невысокой лестницы, дожидаясь, пока Сафи, смешно выворачиваясь, спустится по ступенькам на цыпочках.
Такси Каргеса — почти новый «Опель» цвета слоновой кости — стояло у входа в трактир, наполовину заехав на тротуар. Шашка, видимо, держалась на магните и съехала набок, к левому краю крыши.
— Просто держитесь за мной, — сказал он, прежде чем сесть за руль, словно это требовало пояснений. — Нам в что-то вроде окраинного посёлка под Фрундовом. Это немного в стороне от деревни.
Через несколько сотен метров последние дома остались позади, и дорога повела их к лесу.
С каждым метром она становилась всё хуже. Во многих местах асфальт был кое-как залатан, и дорожное полотно напоминало старое лоскутное одеяло, сшитое из серых заплат разных оттенков. По обеим сторонам его от раскисших лугов отделяли лужи и ямы, доверху налитые дождевой водой.
Ещё до первых деревьев дорога сузилась так, что уже в полуметре от машины начиналась кочковатая трава.
Вскоре асфальт сменился грубой булыжной мостовой, выпуклая середина которой заросла травой. Многие камни просели, местами между ними чернели провалы, и трясло так, что амортизаторам приходилось несладко.
Сафи вцепился в ручку над дверью и простонал:
— Куда этот тип нас тащит? Если так дальше пойдёт, дорога скоро совсем исчезнет.
Он был недалёк от истины.
Деревья вскоре сомкнулись так плотно, что вокруг заметно потемнело. Колёса прогрохотали по последним булыжникам, а дальше дорога превратилась в две глубокие колеи шириной с автомобильную ось. Выбоины, всё больше наполнявшиеся дождевой водой, ещё сильнее затрудняли путь, так что пришлось сбросить скорость почти до шага.
— Да что он творит, чёрт бы его побрал? — выругался Бастиан, когда днище «Гольфа», пытаясь объехать большую лужу, с мерзким скрежетом чиркнуло о землю. — Не может это быть нормальной дорогой в посёлок. Он что, сдурел?
С досадой он несколько раз коротко ударил по клаксону. В ответ Каргес поднял руку — мол, не отставайте. Бастиан раздражённо отмахнулся, но тут же вспомнил об Анне и снова сосредоточился на дороге.
— Хоть бы уже приехать.
Ещё минут десять они тащились вперёд, дважды сворачивая на другие, ничуть не лучшие просёлки, прежде чем деревья наконец поредели и впереди открылось поселение.
Через несколько метров шины снова загрохотали по неровной булыжной мостовой. Из щелей между камнями пробивались трава и сорняки. Бастиан невольно подумал, что вряд ли многие водители выбирают эту дорогу.
Первым зданием, к которому они подъехали, оказался большой бывший амбар, передняя стена которого сохранилась лишь отчасти. Неровные края уцелевшей кладки, доходившей примерно до человеческого роста, напоминали зубцы полуразрушенной крепости на фоне сумрачной темноты внутри.
Насколько Бастиан мог разглядеть, провисшую крышу удерживала от обрушения какая-то нелепая подпорка из балок и реек, набитых крест-накрест. Повсюду валялись строительный мусор и хлам, а вокруг буйно разросся дикий кустарник.
— Господи боже, — выдохнул Сафи, подавшись вперёд. — Меня бы туда и десять лошадей не затащили. Там, по-моему, процентов девяносто пять, что всё это рухнет.
Бастиан ничего не ответил. Он был слишком поглощён увиденным и мыслью о том, что Анну, возможно, держат где-то здесь, в этой негостеприимной глуши.
Они миновали руину почти шагом и поехали дальше — вдоль нескольких маленьких домов с палисадниками: крошечными, запущенными клочками травы, чаще всего обнесёнными бетонной стенкой по колено.
Тут и там криво торчали, а то и вовсе были переломаны позеленевшие от мха планки деревянных заборов, выстроившиеся в унылый ряд распада. Беспрестанный дождь придавал им грязный блеск, словно с какой-то злой насмешкой выставляя напоказ их ветхость и тление.
На некоторых окнах висели простенькие занавески, а за одним из стёкол даже стоял горшок с высохшим растением. Другие дома смотрели на них голыми окнами — широко распахнутыми, мутно-молочными глазами, словно предупреждая: уезжайте отсюда, пока не поздно.
Чёрные кабели тянулись вверх по фасадам, у фронтонов расходились в стороны и дальше перебрасывались к соседним домам. Так каждая из этих мрачных лачуг была связана с другой.
Над всем посёлком тяготела призрачная, недобрая атмосфера, и Бастиану скрежет дворников по стеклу казался неестественно громким.
Когда чуть наискосок впереди из одного дома вышли двое мужчин, Бастиан машинально ударил по тормозам. Он успел лишь мельком увидеть их лица, прежде чем они надвинули на головы капюшоны длинных чёрных дождевиков. Капюшоны были такими глубокими, что лица обоих полностью утонули в тени.
Мужчины сделали несколько шагов и вдруг замерли, опустив головы. Там, где должны были быть лица, виднелись лишь тёмные, размытые пятна.
Бастиан чувствовал: из сумрачных провалов капюшонов на него смотрят две пары глаз, хотя разглядеть этого не мог. Сердце у него забилось чаще, по спине пробежал ледяной холодок. Тёмные фигуры так
