пока дождь сек лицо.
— Ты сейчас это всерьёз?
Сафи покачал головой — не то в досаде, не то в изумлении — и упёр руки в бока.
— Ладно. Допустим, Анна действительно в этом доме. И что, по-твоему, будет, если мы сейчас позвоним в дверь и спросим у какого-нибудь психа, не держит ли он тут случайно девушку по имени Анна? Думаешь, он смутится и скажет: «Да, попался»? А потом мы спокойно заберём её, и всё на этом закончится? Бастиан, ну сам посуди.
— Я и сужу. Это бред. Но и ты не держи меня за идиота.
Он на миг умолк, не дожидаясь ответа.
— Я не собираюсь устраивать допрос на пороге. Но если я скажу этому типу, что мы ищем мою девушку и таксист видел её именно здесь, он как-то отреагирует. Мне нужно посмотреть ему в лицо. Иногда этого достаточно.
Бастиан шагнул к Сафи так близко, что между ними остались считаные сантиметры.
— Сафи, полиция мне не верит. Тот коп по телефону дал это понять предельно ясно. Они и пальцем не пошевелят, пока у меня не будет хоть чего-то конкретного. А я не могу просто развернуться и уйти. Ты не слышал Анну. У неё в голосе был такой ужас…
Сафи тяжело выдохнул.
— Ладно. Пойдём. Даже интересно, как он себя поведёт. Но сразу говорю: если запахнет дракой, я побегу.
Через несколько метров они вышли на булыжную мостовую. Сафи предпочёл идти по камням: зазоры между старыми, местами потрескавшимися бетонными плитами узкого тротуара, видимо, казались ему слишком тесными.
Почему щели между булыжниками при этом его нисколько не смущали, Бастиан не понимал, но спрашивать не стал.
Дождь вдруг ослаб. Бастиан запрокинул голову и посмотрел на небо. Оно по-прежнему было затянуто тучами и не утратило своего тяжёлого, угрожающего вида.
У дома они остановились и молча оглядели тёмный фасад. Потом взгляд сам собой поднялся к крыше: примерно четверть её была затянута брезентом, прижатым поперечными рейками. Всё это выглядело временным, хлипким, словно не выдержало бы первого же серьёзного ветра.
— Интересно, какова вероятность, что там под ним ещё сухо? — пробормотал Сафи.
— Нулевая, — отозвался Бастиан и перевёл взгляд на окно справа от входной двери.
Если таксист не ошибся, вчера утром Анна стояла именно там. Его Анна. А мужчина, открывший дверь, уверял, что никакой Анны здесь нет и быть не может.
Бастиан резко двинулся с места и направился прямо к низкой входной двери. Кнопка звонка слева от косяка наполовину вывалилась из стены и болталась на проводах.
Пришлось повозиться, чтобы удержать её как следует. Когда наконец ему удалось нажать, резкий, визгливый звонок заставил его вздрогнуть, и он тут же отдёрнул руку.
Он вспомнил две фигуры, замеченные ими раньше, и в ту же секунду больше всего на свете захотел развернуться и уйти, пока дверь ещё не открыли. Но, кажется, было уже поздно.
Краем глаза Бастиан заметил, что Сафи остановился чуть позади, по диагонали от него. Сам он весь обратился в слух, пытаясь уловить за дверью шаги или хоть какой-нибудь звук, который означал бы, что в доме кто-то есть. Но внутри было тихо.
Он выждал ещё несколько секунд и нажал снова.
Сердце колотилось так, что удары отдавались в висках. Мысли метались. Бастиан стоял неподвижно и смотрел на сгнившую деревянную дверь. Неужели Анна совсем рядом? В нескольких метрах отсюда? Неужели её заперли где-то в этом доме, и она слышит звонок, но не может подать знак, потому что ей заклеили рот? Или она…
— Никого, — сказал Сафи. — Пошли отсюда.
Бастиан обернулся.
— Вот именно. Никого. Значит, можно обойти дом и попробовать заглянуть внутрь.
— Я не это имел в виду.
— А я — именно это.
Он быстро огляделся. Вокруг не было ни души.
— Похоже, дом пуст. И снаружи тоже никого. Значит, посмотрим, не найдётся ли чего-нибудь подозрительного. Хоть какой-то след Анны. И сразу уйдём, обещаю. После этого звоним в полицию. Если у меня будет что им сказать, им придётся приехать. Ну что? Ты со мной?
Сафи заметно колебался, но после короткой паузы всё же кивнул.
— Ладно. Но внутрь мы не входим. Ни при каких обстоятельствах.
— Ты обходишь слева, я справа. Встречаемся за домом. И заглядывай в каждое окно, до которого сможешь дотянуться.
Ещё раз окинув взглядом улицу и убедившись, что за ними никто не наблюдает, Бастиан шагнул вправо, на раскисшую траву, и остановился у окна, за которым, по словам Каргеса, видели Анну.
Окно было низким, заглянуть в него не составляло труда. Но плотные занавески скрывали всё, что находилось внутри. Тихо выругавшись, он двинулся дальше и через несколько шагов дошёл до правого угла дома.
Прежде чем свернуть, он обернулся в поисках Сафи, но того уже не было видно. Видимо, друг успел скрыться за углом с другой стороны.
На этой стороне дома, внизу, оказалось маленькое окно, через которое можно было заглянуть внутрь. Ни штор, ни занавесок здесь не было.
Комната за стеклом была тесной и до отказа заставленной коробками и ящиками. Пустой деревянный стеллаж опрокинулся и криво навис над частью этого хлама. Беспорядок там царил полный.
Бастиан пошёл дальше и вышел в сад.
Он невольно представил, что будет, если хозяева вернутся именно сейчас и застанут их с Сафи за тем, как они крадутся вокруг дома. И без того частый пульс от этой мысли будто ударил ещё сильнее.
Если Анну действительно держали здесь, всё могло кончиться очень плохо. Бастиан почувствовал, как на лбу выступает пот. Его одновременно бросало и в жар, и в озноб. Он отдал бы что угодно, лишь бы сейчас оказаться дома, на своём диване. С Анной в объятиях.
С тыльной стороны дома лежали криво разбросанные бетонные плиты — остатки бывшей террасы. Рама стеклянной двери, выходившей в сад, сгнила, и от белой краски, когда-то покрывавшей её целиком, остались лишь редкие лоскуты.
Большое стекло было грязным, а изнутри завешено тканью, так что разглядеть что-либо не получалось. Сквозь два маленьких окна по соседству тоже ничего не было видно.
Бастиан обернулся и окинул взглядом заросший участок. То здесь, то там среди бурьяна и кустов валялись ржавеющие металлические обломки, в которых уже трудно было угадать их прежнее назначение. Узкая бетонная дорожка, почти целиком скрытая травой, делила сад на две примерно равные части и вела к осевшей груде досок, из
