— Бастиан почувствовал, как сбивается дыхание, и не мог с этим справиться. — Анны там больше нет. Значит, этот тип либо запер её в другой комнате, либо…
Он осёкся. Даже мысленно не смог договорить.
— В любом случае я должен знать, что здесь происходит.
— Понимаю, — сказал Сафи; голос у него стал ровным, почти врачебным. — Но вдвоём мы ничего не сделаем. Разумнее всего — и полезнее — отъехать туда, где появится связь, и позвонить в полицию. Теперь у тебя есть доказательство, что Анна как минимум была здесь. Этого они уже не смогут проигнорировать.
Бастиан замялся. Он знал, что Сафи прав. Но всё внутри восставало против мысли уехать отсюда, даже не попытавшись помочь Анне или хотя бы узнать, где она сейчас.
С другой стороны, если с ними что-то случится, Анне уже никто не поможет.
Но, может быть, оставался ещё один выход.
— А если зайти в один из домов и попросить телефон?
Сафи на мгновение задумался, потом покачал головой.
— А если они заодно с этим типом? Тогда мы только предупредим его.
Бастиану пришлось признать, что в этом есть смысл. Достаточно было вспомнить тех двоих в огромных капюшонах, которые так на них таращились. От всего этого и правда можно было сойти с ума.
— А если он тем временем вернётся и уберёт всё из подвала? — всё же попытался возразить Бастиан.
— А если кто-нибудь из этих развалюх прямо сейчас стоит за занавеской и следит за нами? А потом расскажет ему, что возле дома кто-то крутился?
Вместо ответа Сафи достал из поясной сумки смартфон, снова опустился перед подвальным окном и несколько секунд возился с телефоном у самого стекла.
Наконец, подобрав ракурс, он сделал несколько снимков и поднялся.
— Всё. Теперь у тебя есть доказательство.
Бастиан сдался.
— Ладно. Тогда уходим. И поскорее, чтобы полиция оказалась здесь как можно быстрее. А потом мы вернёмся, ясно?
— Подожди. — Сафи уже просмотрел снимки и теперь выглядел смущённым. — Получились только четыре. Нужно сделать ещё один.
— Да четырёх хватит.
— Нет, не хватит. — Голос Сафи дрогнул. — Их должно быть пять. Или десять. Четыре нельзя.
И тут Бастиан наконец всё понял и закатил глаза.
— Хорошо. Делай.
Он знал: если пятого снимка не будет, Сафи не успокоится и всю обратную дорогу сведёт его с ума. Их должно быть пять. Точно так же, как телефонный разговор у него длился либо десять, либо двадцать, либо тридцать минут, а в кафе следовало сидеть либо полчаса, либо час, либо полтора. И если пересидел хотя бы минуту, приходилось оставаться ещё на двадцать девять.
Порой эти чёртовы странности Сафи действовали ему на нервы до предела.
Лишь убедившись, что теперь у него есть пять пригодных фотографий подвальной комнаты, Сафи вместе с Бастианом направился обратно к машине.
Прежде чем обогнуть угол дома, они остановились, и Бастиан быстрым взглядом проверил, не следит ли за ними кто-нибудь. Затем снова вышли к фасаду.
— Я очень тревожусь за Анну, — признался Бастиан, пока они шли рядом: Сафи — по булыжной дорожке, он сам — по неровному тротуару.
Снова начал накрапывать мелкий дождь, но они почти этого не замечали.
— Да, я могу… — начал Сафи, но вдруг вскрикнул и остановился. — Чёрт!
Он перенёс вес на левую ногу, а правой касался земли лишь носком.
— Что такое? Ногу подвернул?
— Да. Эти идиотские щели в проклятой брусчатке. Почему это вообще не чинят? Это же просто опасно.
Сафи наклонился и схватился за правую лодыжку. Бастиан подошёл ближе, готовый подхватить его, если понадобится.
— Сильно?
— Да нет, просто больно. — Морщась, Сафи выпрямился и сделал короткий хромой шаг. — Ничего страшного. Не сломал. Пошли.
Бастиан подождал, глядя, как тот, прихрамывая, проходит несколько шагов, затем догнал его и молча пошёл рядом.
— Так вот, что я хотел сказать, — снова заговорил Сафи. — Я понимаю, что ты переживаешь за Анну. — Он коротко застонал. — Уф… всё-таки больно. Но я не понимаю, почему она позвонила именно тебе.
— А что тут непонятного? Она попала в беду и позвонила тому, от кого ждала помощи.
— Ты… ай… ты уверен? Разве в такой ситуации она не попыталась бы сначала дозвониться до полиции?
— С чего бы? Они же сперва начнут спрашивать имя, адрес, дату рождения, номер телефона и чёрт знает что ещё, прежде чем вообще станут разговаривать.
Сафи отмахнулся.
— Да не тогда, когда человеку явно нужна помощь. И потом, в такой момент о подобном не думают. Нет, если бы я умирал от страха и мне лишь на секунду дали телефон, я бы набрал сто десять, а не номер бывшей девушки, с которой пробыл пару недель и которую сам же бросил.
Бастиан остановился. Слова Сафи мгновенно отозвались в нём вспышкой злости. Он не имел права так говорить об Анне.
— Ну да, может, ты бы и набрал. И что с того? — резко бросил он. — Ты вон тоже должен делать ровно пять фотографий. Считаешь белые машины и фонари, семенишь на цыпочках, лишь бы не наступить на какие-то дурацкие швы, и по пять раз проверяешь, выключена ли плита, прежде чем выйти из дома. И это, по-твоему, образец здравого смысла?
Что Сафи вообще знал об Анне? Как он мог сравнивать себя с ней? Он не видел её глаз в ту минуту, когда она уходила. Эту тоску.
Уже в следующую секунду Бастиан пожалел о сказанном. Несправедливо было попрекать друга его навязчивостями — тем, в чём тот, по сути, не был виноват. К тому же он догадывался, почему отреагировал так резко. Где-то в глубине сознания он и сам уже задавал себе некоторые вопросы, но упорно отталкивал их.
— К чему ты клонишь? — спросил он уже спокойнее.
Они по-прежнему стояли на тротуаре.
Сафи некоторое время молча смотрел на него, словно решая, как ответить на выпад Бастиана, но в конце концов предпочёл не обострять.
— Я знаю, что она до сих пор много для тебя значит. Но во всей этой истории есть по меньшей мере что-то странное. Тебе ведь и полицейский об этом говорил. Только пойми меня правильно, я не… Хотя, может, я и вправду слышу, как блохи кашляют. Ладно, пойдём лучше дальше.
Бастиан на мгновение задумался о
