дна стакана желтые сваренные абрикосы и в разговор не вникал.
– Приходи, мы собираемся каждый вторник и четверг, – вдруг сказал я, и все замолчали. Тут вступил Борис.
– Федя, неужели ты что-то сказал? – пробормотал он в стакан и внимательно посмотрел на Герду.
– Ничего-ничего, он хорошо включал музыку, – вступился за меня, как всегда, Пашка. – В следующий раз будешь участвовать.
– А что, будет следующий раз?
– А ты как думал. И не один. Только номер себе придумай. Яркий и захватывающий.
И нас снова повели по длинному коридору больницы к выходу. Мы шли по двое – впереди Боря с Железным, за ними – Нина с Пашкой, потом я с Гришкой, в конце – Катя. И было уже не так мрачно и тоскливо. Все-таки позади оставались десять наших зрителей, включая загадочную Герду. Но самое главное – в этот день я наконец понял, с кем я связался. Это была не просто театральная студия. Это было что-то большее. Я шел по коридору больницы и радовался, что я часть этого большего.
1 июля, пятница
Как я соврал про зубы
Июль начался в пятницу, и пятница была обычной. Светило солнце, пели птицы, в парке по длинным сосновым стволам бегали белки, а трава была такой зеленой, что можно было целые газоны вставлять в рамы и продавать вместо картин. В эту пятницу я поехал к отцу на работу в офис. Пять лет назад они, мои родители, сели, поговорили и решили развестись. Сначала было странно, непривычно общаться с каждым из них по отдельности, а потом ничего, даже понравилось. Иногда неделю живу с отцом, и никто не включает мне с утра Джека Лондона «Любовь к жизни». И про Чехова не спрашивает. Зато мы делаем то, что не принято у мамы, – заказываем большие квадратные коробки с пиццей. Открываем, разрезаем на четыре части, наливаем чай в большие зеленые кружки и молча, с удовольствием жуем. После этого садимся на велосипеды и едем по городу в лес. И в это время, я уверен, отец, как и я, ни о чем не думает, потому что это счастливые моменты. А в счастливые моменты все мысли исчезают. Поэтому, как только заметите, что ни одной, даже самой маленькой мысли у вас в голове нет, знайте – скорее всего, вы счастливы.
Так вот, в эту июльскую пятницу я поехал в офис к отцу. Его офис – маленькая комната на четвертом этаже синей высотки. В комнате расставлены стеклянные столы. Это для того, говорит отец, чтобы создавать ощущение прозрачности и уверенности. За стеклянными столами сидят три юриста, самый главный из них – отец. В пятницу здесь не так много дел, как обычно, можно спокойно поболтать, спуститься на лифте вниз, съесть по куску пиццы. Лифт тоже прозрачный, и из него видно все, что происходит на этажах. На втором этаже – галерея цветов: повсюду букеты, горшки с зелеными стеблями. На третьем – магазины одежды. На четвертом, пятом и шестом – офисы. Всего этажей – девятнадцать, и я был на каждом. Наверх ездить интереснее. На десятом, например, тренажерный зал, и когда проезжаешь на лифте вверх, видишь, как кто-то выполняет упражнения, а он тебя не видит, и от этого еще интереснее. Или двенадцатый этаж – там книжный магазин, огромный, с креслами-мешками. Однажды я сел в один из таких мешков с книжкой и уснул. Проспал часа три, проснулся, а в окне уже фонари.
Сегодня в высотке поднялся на четырнадцатый, где стоматология. Народу не было, поэтому я бродил по круговым коридорам, читал плакаты про зубы и десны. Наконец сел на подоконник и стал смотреть в окно. Вдруг, откуда ни возьмись, женский голос:
– Вы тоже сюда?
Оборачиваюсь. В трех метрах от меня, у двери кабинета с цифрой «6», сидит женщина в желтой кофте. Я и не заметил ее потому, что стены тоже были желтыми, оттенка одуванчика. Не кукурузы, не цыплят, не банана и не лимона, а именно одуванчика. Она сидела, сливаясь со стеной. Еще я сразу заметил – она была испугана.
– Нет, я не сюда. Я просто в окно смотрю.
Она помолчала, а потом говорит:
– Везет. А мне сегодня зуб будут удалять. Зуб мудрости. Вот, сижу. – Она улыбнулась, хоть улыбка у нее была слабой и какой-то натянутой.
В окне было небо, и облака, и зеленые листья деревьев. Мне стало неловко: сижу здесь, наслаждаюсь видом, а она скоро сядет в кресло стоматолога, и какой-нибудь хирург возьмет огромные щипцы, чтобы рвать ее несчастный зуб.
– Скоро не надо будет удалять зубы, – говорю. – Ученые уже работают над этим. А если и придется, то ничего страшного – будут вырастать новые.
– Да? Это шутка? – спрашивает меня, а сама видно, что обрадовалась.
– Какая же это шутка, – отвечаю, – самая настоящая правда. Вы разве новостей не читаете? Уже первые эксперименты провели.
– Какие эксперименты?
– Ну, наблюдали людей с выросшими зубами.
Она снова улыбнулась, уже увереннее. В этот момент открылась дверь, и медсестра радостно крикнула в коридор: «Заходите!» Как будто в этой комнате с цифрой «6» выдают билеты на море, и мороженое с шоколадным соусом, и букеты цветов.
Женщина в желтой кофте цвета одуванчика на секунду задумалась. Потом посмотрела на меня, подмигнула, встала, взяла сумку и зашла в кабинет. Мне кажется, я ее немного развеселил этими вырастающими зубами. Может, она даже поверила. А может, и правда есть на планете люди, у которых на месте вырванных зубов вырастают новые, еще крепче прежних. Спускаясь с четырнадцатого этажа на четвертый, я снова вспомнил того парня с челюстью, который учил нас чистить зубы. Еще подумал, как много ученым нужно совершить открытий, чтобы у людей не было страха. И как бы мы все зажили, почти ничего не боясь! И что Вселенную нужно дорабатывать еще во многих вопросах.
2 июля, суббота
А как там в «Глобусе»?
Приходила Рита. Мама рассказала ей про наши репетиции, про мою новую жизнь и новую роль.
– Класс! – выдохнула Рита и зазвенела своими блестящими браслетами. У нее всегда на запястье много тонких и широких колец, и когда она что-то рассказывает, размахивая руками, кольца тихонько позвякивают. – Шекспир – это класс, – повторила она. – А какие у вас будут декорации?
Дело в том, что Рита по образованию дизайнер. Когда она не продает квартиры, она чертит комнаты и расставляет в них мебель. Поэтому, видимо, у нее появилась мысль, что у нас на
