знаю, честно говоря, — сказала она, — дружили мы или нет.
— Со Стивом или все вместе? — спросил я.
— Со Стивом. Именно с ним.
— Но если не дружили, то что вы с ним делали? Или он заставлял вас быть с ним в одной компании? Силой, что ли?
— Никто никого не заставлял, — понуро сказала Ираида. Потом добавила зло: — Помнишь, мы с тобой ездили в яхт-клуб? Помнишь? — Я кивнул. — А помнишь, что я тебе говорила, почему Гусь со Стивом, почему Стасик, Корш, Галка? Помнишь? Почему мы с ним.
— Ну, помню, — сказал я.
— Тогда и нечего спрашивать, — сказала она. — Вроде бы ты тогда все понял, а теперь спрашиваешь. Как урок. Глупо.
— Нет, не как урок, — сказал я.
— А злишься почему? Ну почему?
— Да не злюсь я. Просто зло берет. Вообще. А не именно, что я злюсь.
— Ну и злись, — сказала она. — Злюка.
— Ну и не буду.
— И не будь. Как хочешь, так и делай.
— Это верно, — сказал я. — Я вольная птица.
— И очень жаль, что ты такая уж вольная птица! — сказала она, будто взбесившись.
— Это в каком таком смысле? — спросил я. — Почему это жаль?
— А в таком. В простом. Забежали мы тут все вместе в мороженицу. Чувствую, чего-то не хватает. Кого-то.
— Стива, — сказал я. — Кого же еще?
— Нет. Тебя, — сказала она резко, как выстрелила. — Тебя. Понял, вольная птица?
— Извини, — сказал я. — Может, это только тебе и показалось, потому что ты ко мне ничего себе относишься?
— Нет, не только мне. Я им даже сказала. Галка согласилась. И остальные кивнули. Корш сказал, что ты отличный парень.
— Ты к чему это говоришь? — спросил я. — К тому, что они не против, если я буду в вашей компании?
— Даже «за», — сказала Ираида. — Они хотят, а ты?
Я задумался. Конечно, не потому, видеться мне с ними или нет, — я и так с ними не виделся и вовсе не из-за болезни. Ираида (хотел я этого или нет) прямо подталкивала меня к мыслям о Регише. Если бы Региша… как бы это сказать… не отвернулась от меня, я бы все равно не был с этой компанией: даже когда Стив был там самым главным, я и то не мог сказать, что Региша с ними, а без Стива она явно от них отпадала, так что мне с ними делать было нечего.
— Я не хочу… с ними, — сказал я. Специально не «с вами» сказал, чтобы не обижать Ираиду.
— А почему? Ведь неплохо бы было, а? Согласись, что неплохо.
— Не знаю, — сказал я. — Честно говоря, не очень-то я с вами и был, так, иногда… И потом… Как-то так вроде получается, что я… Ну, ведь Стив был у вас за главного, что ли? А я, — добавил я, вынужденно засмеявшись, — и по возрасту и по другим параметрам не подхожу. Разве что музыка у меня неплохая. А вот быстрыми гонками на машинах я уж вас никак обеспечить не могу.
— Да при чем здесь машины? Ну при чем?! Да и музыка. О чем ты вообще лепечешь, Егор?
— И ничего я не лепечу, — сказал я как-то неуверенно. — Яхт-клуб помнишь? Сама же вспомнила сегодня, что ты мне тогда говорила. Почему именно вам с ним было интересно.
— Интересно? Да при чем здесь это? Ну да, было, как ты говоришь, интересно, было да сплыло, но никто и не плачет по этому «интересно».
— Ну не знаю, — сказал я. Все это, говоря языком взрослых, меня «смущало». — Я вовсе не хочу дружить вот так, не на равных, ты ведь так сказала, будто я еще и не сам по себе, а как бы вместо него буду. Тьфу, положеньице, будто меня уговаривают, а я артачусь. Или я сам так повел этот дурацкий разговор, что вывод напрашивался именно такой?
— Ну и вместо него, — сказала тем не менее Ираида, — ну и что здесь такого? Если ты… всем… по душе, нормальный человек. Чего там говорить: Стив вечно нос задирал, издевался даже над нами. А никто и не пикнул, а ты…
— Знаешь, Ир, — сказал я. — Давай забудем об этом, ладно? В конце концов ты зашла не потому, что они тебя просили.
— Смешно, — сказала она. — Конечно нет. Я сама.
— Ну вот и вполне достаточно. Мол, привет, Егор, как дела? Как температура? Не надо ли чего и все прочее. Очень даже мило с твоей стороны. А заболеешь ты, — я улыбнулся, — жди меня в гости. Я тебе суп сварю.
— Солнце ты наше, — сказала Ираида. — Ну конечно, супу я поем. Но как-то у нас без него… тьфу, без тебя не клеится что-то.
— Не уверен, что из-за меня, — сказал я. — Но я так дружить не умею, будто я задаю тон или как там еще. Давай чай пить, — добавил я. Мне хотелось сказать, что она-то мне вполне нравится и мы можем с ней видеться, но сказать об этом было как-то неловко, будто я невесть какая фигура, очень ей нужен и согласен с ней встречаться.
— Да, — сказала она потом. — Такие вот дела. Ну что же. Буду расти дальше, примерно учиться, после — институт кинематографии, или и без него обойдусь. Глядишь, годик-другой и я уже кинозвезда. Рост — во! Глазищи! Прическа! Складной велосипед. Ну, интервью, конечно. «Как прошла ваша юность?» Ответ: «Посредственно. Без хорошей компании, без друзей». — «Вы были одиноки?» — «Пожалуй, да». — «Может быть, это помогло невольно формированию в вас качеств глубокой актрисы». — «Это уж точно».
— Что же, — сказал я, — когда у вас был этот ваш Стив с его играми, ты себя одинокой не чувствовала?
— Дурашка ты, — сказала Ираида. — Конечно, чувствовала. Иногда еще больше. А иногда забывала: музыка, прыг в машину — и на пляж. Забывала об одиночестве. За-бы-ва-ла.
«Пригласить ее, что ли, на папанин концерт, когда сам поправлюсь и пойду, — подумал я. — Хотя, что ей его концерт. Ей, как и мне, другая музыка нравится, пожестче, что ли, не сладкая».
— Пойдешь со мной на концерт? — спросил я. — Попозже, когда поправлюсь.
— А что за концерт? — спросила Ираида. — Сборный? Про все на свете?
— Да нет, — сказал я. — На концерт папаниного оркестра.
— А ты-то чего собрался? — удивилась она, и я понял, что ей такой концерт не по душе, разве что от скуки пойти.
— Я чего собрался? — спросил я. — Надо. Просто надо.
— Музыка у них, ты не сердись, — сказала она, — какая-то излишне плавная, без огонька. Не знаю даже, идти или нет.
— Да брось ты, — сказал я,
