заграждения. На борьбу с Корниловым, под командованием Лапшина, ушел и отряд Красной гвардии, в котором командиром отделения был Артем.
Контрреволюционная авантюра царского генерала Корнилова провалилась. Его войска не дошли до Петрограда, а он сам бежал на Дон. Отряд Красной гвардии Металлического завода вернулся в город.
На следующий день после возвращения Лапшин велел Артему вечером прийти на собрание большевистской организации завода.
И вот Артем на собрании. Он сел сзади, стараясь быть незамеченным.
После того как дядя Саша велел ему прийти на собрание, у Артема весь день радостно и тревожно билось сердце. Он так ожидал собрания, что ему казалось, что все часы отстают.
Собрание открыл Лапшин. Его же выбрали и председателем, секретарем избрали дружка Артема — Васю Пудова.
Лапшин объявил повестку дня:
1. Текущий момент.
2. Прием в партию.
Доклад о текущем моменте делал представитель Выборгского районного комитета партии — Клевцов.
Артем не видел отца с июльских дней и считал, что его нет в Петрограде, что он послан по заданию партии на Север. Каково же было его удивление, когда отец подошел к столу и начал говорить о положении на фронте под Петроградом. Артем только сейчас ясно понял сущность корниловского мятежа и угрозу, нависшую над завоеваниями революционного пролетариата Петрограда и всей России.
Отправляясь на подавление корниловского мятежа, Артем передал Лапшину заявление о вступлении в партию. Сегодня он с тревогой думал о том, как отнесется к его заявлению собрание.
Вот Лапшин прочитал заявление Артема и, положив его на стол, добавил:
— С января он у меня работал. Знаю его. Чистая душа. Он все время был около нашей партии, все поручения выполнял. Да вы знаете его. Он наших красногвардейцев и сейчас обучает. Я считаю, что принять его нужно.
— Знаем его, знаем. Принять... — загудело собрание.
— Нет, так нельзя. Надо высказаться. Может, кто и плохое что про него скажет, — стуча карандашом по стакану, заявил Лапшин.
В президиуме встал Пудов. Он тепло отозвался об Артеме, назвал его настоящим молодым большевиком и сказал, что его пора принять в партию.
— Дайте-ка мне слово, — встал с места Клевцов.
Артема бросило в жар, он с тревогой смотрел на отца.
— Вы знаете, что Артем Клевцов мой сын. Но вырос он без меня: я на каторге был, а он в сиротском приюте. Если бы его заявление разбиралось месяца три назад, то я бы сказал, что еще рано ему в партию. Много у него «мусора» было в мозгах. Вина тут, конечно, не его, — жизнь нелегкая была. Но сейчас Артем, мой сын, — эти слова он произнес с гордостью, — достоин быть в рядах партии большевиков. Он не только аккуратно выполнял наши задания, но за это время он и учился, читал, многое понял...
Собрание большевиков Металлического завода единогласно приняло Артема Клевцова в члены партии. Лапшин здесь же, на собрании, выписал и вручил Артему членский билет.
Домой Артем не шел, а летел, как на крыльях, прижимая к сердцу лежавший в потайном кармане членский билет РСДРП(б) (Российской социал-демократической рабочей партии (большевиков)).
Отец пришел домой поздно вечером. На этот раз им удалось побыть вместе и поговорить.
— Ты что же, из Архангельска? Так мне Лапшин сказал...
— Да не уезжал я в Архангельск, — засмеялся отец. — Ближе был. Архангельск, должно быть, от меня не уйдет. А может, и не Архангельск, — кто его знает, куда надо будет ехать. Я, милый мой, теперь вроде чиновника по особым поручениям.
Странный человек отец. Ведь с сыном разговаривает, с большевиком, а не с каким-нибудь лопухом, и все же таится, толком ничего не рассказывает о своих делах. Но нет, это не так. Об одном молчит, а о другом говорит охотно. Вот, осторожно надламывая горячую картофелину толстыми пальцами, он говорит Артему:
— В Совете у нас теперь большинство. Понятно, как повернулось? Голосовали две резолюции — нашу и меньшевистскую. — За нами большинство. Меньшевики не верят, требуют переголосовать. Переголосовали. Опять у нас большинство. Чуешь? Понимаешь, что это значит!.. Пора!..
11. Октябрьская ночь
Нет, Артем не участвовал в штурме Зимнего дворца.
В ночь с 24 на 25 октября отряд красногвардейцев, в котором был и Артем, расположился на площади, с левой стороны Смольного. Лапшин ушел за указаниями и на время своего отсутствия оставил Артема за командира.
Быстро темнело. С Невы дул холодный ветер. Разыскав где-то на берегу Невы метровые плахи дров, красногвардейцы сложили костер. Жарко горели костры во дворе Смольного. И все было: трепет огня, шум движущихся отрядов, лязг оружия, голоса команды. И тяжелые, полные дождя, тучи.
Что же он тогда чувствовал, питерский паренек, солдат Октября? Он уже многое понимал, он ощущал в себе необычайный прилив сил и решимости, он был счастлив. Ощущения этой ночи останутся на всю жизнь, войдут в его кровь, в мозг, в сердце.
Скорее, скорее в бой. «Буря! Грянула буря!..»
Но Артема не зовут.
Вот идет Лапшин. Не идет — бежит, несмотря на свои ох какие не молодые годы. Значит, сейчас приказ. В бой! Да, действительно Лапшин посылает группу в сводный отряд к Зимнему, рассказывает, что наступать они будут вместе с другими со стороны Миллионной. Во главе группы Вася Пудов. Но Артему с остальными красногвардейцами приказано идти к Литейному мосту. И, будто услышав то, о чем подумал Артем, Лапшин жестко сказал ему:
— Мост Литейный нам тоже важен и нужен, — он же соединяет центр восстания с нашим рабочим Выборгским районом. Потерять мост нельзя. Понятно?.. Идите!
Выполняя приказ, Артем повел людей к Литейному мосту. И поспел вовремя.
На середине моста была небольшая толпа, слышались крики, ругань. Артем, а вслед за ним и весь отряд, побежали бегом. Они увидели, что юнкера возятся у механизмов, хотят развести мост. Но разве что-нибудь умела делать эта щенячья порода. Женщины-работницы, проходившие мимо, безоружные, набросились на вооруженных юнкеров. Они хватали юнкеров за шинели, оттаскивали от механизмов. Юнкера грозились открыть огонь по выборгским работницам; возможно, и сделали бы это, но в это время подошел красногвардейский отряд.
Юнкеров обезоружили и отпустили. Да и как их было не отпустить, если они струсили так, что не могли вымолвить ни слова.
Отряд Артема занял посты с обеих сторон моста.
Ночь была полна тревоги. Вот идет кто-то. Друзья или враги? Отряд залег, приготовился открыть
