Володя аккуратно надкалывал их зубами и высасывал вакуум.
Когда все не без труда расселись и у всех было налито, Иван встал со своим стаканом в руке и торжественно завел:
– Мы собрались, чтобы отпраздновать вместе возвращение Лёки Ковальской…
Его сразу перебили:
– С того света!
– К труду и обороне!
– К учебе!
– К жизни!
– Точно! Лёка, живи теперь вечно!
– Во-во! И вечно учись!
– Вы что, сдурели?! Нет уж, не надо мне ничего вечного! Мне, пожалуйста, ровно столько, сколько отмерено!
– Лёк, а расскажи, как там было? Ну на том свете?
– Правда, расскажи! Что, там вправду везде темно и в конце коридора лампочка?
– Ребят, вы что, думаете, я помню?
– А что ли, нет?
– Вот святой истинный крест! Помню, как мне маску на лицо положили и сестра такая говорит: «Считай, детка, до десяти!» Я только успела до двух сосчитать, а потом глаза открываю и вижу, этот придурок меня целует.
– Это я, что ли, придурок? Я тебя, между прочим, спас! Эти гады тебя уже отключать собирались!
– Да, спас ты, спас, кто с тобой спорит-то. Сядь уже, не отсвечивай! Спаситель! Дай людям чаю попить.
Лёка с Ваней сделались теперь неразлучны. Что не мешало Лёке без конца обтачивать об Ивана свой язычок.
Когда все уже выпили изрядное количество чая и от торта практически ничего не осталось, Митяй вынул гитару и запел про Синюю птицу. Все дружно ему подпели. И только у Ани от одного слова «птица» резко испортилось настроение. Она выскочила в коридор под предлогом поставить чайник на газ, но так никуда и не пошла. Стояла в коридоре с дурацким чайником в руке, не в силах сдвинуться с места. В другой руке у нее была захваченная наспех книжка. Аня теперь с ней не расставалась, беспрерывно ее мусолила, все надеясь отыскать в ней какую-нибудь подсказку.
Спустя какое-то время из комнаты показалась Наина.
– Вух, ну и духота же там! А что это у тебя? Это ведь не учебник, нет?
И не успела Аня опомниться, как томик оказался в руках у Наины.
– Ух ты! Да это ж «Сказки и легенды» Корецкого! Где ты их раздобыла? Я думала, ни одного экземпляра не осталось!
– Эта последняя. Так что обращайся аккуратней. А откуда ты знаешь про Корецкого?
– Так у него ж со здешнею русалкой роман был! У нас все про него знают. Я с его внучкой Лилей в школу ходила. Их ручей прямо через нашу рощу течет. Ну, где у меня дерево.
– Надо же, как мир тесен. Знаешь, он ее и вправду очень любил. Ну, бабушку этой Лили. И перед смертью о ней вспоминал. Я об этом в интернете читала.
– Она знает. Ей передали.
Они помолчали. Потом Наина осторожно положила Ане руку на плечо и тихо сказала:
– Аня, послушай! Мы знаем, что ты хочешь выпустить Жар-птицу.
– Кто это «мы»?!
– Ну все, кто сидит сейчас в вашей комнате. Зря ты никому не доверяешь. Конечно, у тебя одной не получится. Одной вообще что-нибудь сделать трудно. Но если мы все вместе…
* * *
– Может, просто Юрка нас туда в лодке свезет?
– Не! Простите, народ, но это никак. Сразу такую кодлу на моем плоту? Потонем в момент.
– А если несколько рейсов сделать?
– Несколько рейсов подряд невозможно сделать тайком. Кто-нибудь с берега наверняка узрит, и пиши пропало.
– А как же тогда?
– Ножками, значит, идти придется.
– Легко сказать – ножками! Да если б туда так просто было прийти, небось все б туда по вечерам за сигаретами и пивом импортным шастали. А там же этот Сердитый лес. Деревья нас еще на подступах камнями да сучьями закидают.
Все озадаченно замолчали. Одна лишь Наина улыбалась кротко и безмятежно.
– По-моему, – проворковала она, – вы все преувеличиваете. Сердитый лес вообще не препятствие. Я в него войду и все объясню. Ручаюсь, там как услышат, что вы идете Птицу спасать, не то что пропустят – еще и еды с собой на дорогу дадут.
Наина говорила вполне уверенно. Но у Ани между бровей по-прежнему не разглаживалась складка.
– Хорошо, а собаки? Там же их сотни! Как налетят на нас со всех сторон! В момент разорвут. Уж я знаю, что говорю, я всю жизнь с собаками. Таких собак, как там, не остановишь ничем.
– Может, Боря что-нибудь придумает? – робко предположила Лиза. – Вроде собаки – это по его части.
– Какой-такой еще Боря?
– Что значит какой? Сероволков.
Призванный Сероволков немедля проникся поставленной перед ним задачей, раздулся от гордости и заверил всех, чтоб даже не сомневались. Да любые собаки, сколько б их там ни было, при виде него, Сероволкова, немедленно завалятся брюхом кверху и примутся молить о пощаде!
– Потому что они ведь кто? Они всего-навсего собаки. А мы как-никак волки… Короче, спокуха, со мной вы не пропадете!
Звучало это волчье бахвальство, на Анин взгляд, не ахти как надежно. Но других вариантов не было. Пришлось этим удовлетвориться.
– А КПП?
– Ой, я вас умоляю! – Юрка даже фыркнул от несерьезности поставленной задачи. – Вы ж там ночью пойдете, так? Ночью на КПП солдаты вечно дрыхнут как младенцы! Храп стоит на сто км кругом. Самый что ни на есть халявный в Журавликах пост!
– Окей. Допустим, все пройдет хорошо. Допустим, мы с вами беспрепятственно проберемся в город и тихо-мирно, сливаясь, по возможности, с местным населением, дойдем до конюшни. Думаю, сложностей с этим не возникнет. Люди в Журавликах такие же, как везде.
– И вот, значит, подходим мы такие к конюшне…
– А она заперта!
– Так, может, сперва надо ключ спереть? Лёк, ты как насчет этого?
– Никак. Не нужен нам ключ. Я любую дверь без ключа взглядом открываю.
– Окей, значит, одной заботой меньше. Заходим мы, а там Горыныч…
– Да погоди ты с Горынычем! Сперва ж еще Тито будет. Так он нас к Горынычу и пустит!
– А чего Тито? Юрка вон ему глаза отведет – и порядок.
– Сожалею, но с этим ничего не выйдет, – негромко возразил Юрка.
– Это еще почему?
– Потому что меня там с вами не будет.
– Что?!
– Как это?!
– Сдрейфил, значит?
– Дезертируешь?
– Не дезертирую, а вынужденно отступаю. Ребят, ну честно, ну подумайте сами головой! Вы ж, если поймают, отвечать станете каждый за себя – и все. А меня если за чем-то таким накроют – у всех цыган в области неприятности будут. Не могу ж я так своих подставлять!
– А думаешь, накроют?
– Ничего я не думаю! Я просто не исключаю такой возможности.
Несколько минут все молчали. Потом Ваня откашлялся и заговорил:
– Что ж, разве мы кого заставляем? Дело полностью добровольное. Юрка нам и так уже
