Костя, но Аня оборвала его на полуслове.
– Мы ищем сундук с Кощеевой смертью. Он должен быть где-то в подвале биржи. Такой весь из себя кованый, размером примерно сто десять сантиметров на семьдесят, с двумя медными ручками, и внутри там должны быть живые волк, заяц и утка…
– Так бы сразу и говорили! Знаю этот сундук! Только, сдается мне, в живых там уже никого не осталось. Короче, так. Вы сейчас дуете обратно на берег и ждете меня. Я вам этот сундук через четверть часика туда подгоню. Только, умоляю, ничего зря не трогайте, не рвите, не ломайте и свое барахло где попало не разбрасывайте. Идет?
* * *
Они без особого труда сломали проржавевший насквозь замок, откинули крышку и уставились на представшую их глазам груду костей.
– По всей видимости, это волк.
– Вернее, то, что от него осталось.
– Да точно волк! Смотри, как ость лопатки вытарчивает!
Под отмытыми водой до блеска костями волка обнаружился скелет зайца. Этот был не такой аккуратный, на нем кое-где еще сохранились ошметки шкуры и сухожилий.
Под этим неаппетитным месивом виднелись практически нетронутые распадом перья.
– Ну ясно, утиным перьям-то что сделается! Им вода не страшна! Они жиром насквозь пропитаны.
– У водоплавающей птицы перья и должны быть водоотталкивающие.
Негромко переговариваясь между собой, Аня и Костя одновременно в четыре руки раздвигали в стороны останки зайца, стараясь побыстрей добраться до птицы.
Наконец утка была у Ани в руках.
– Ты смотри! Целехонькая! Даже не холодная и не мокрая. Как бы теперь поаккуратней выдавить из нее яйцо? Надрезать, что ли?
В этот момент утка в Аниных руках трепыхнулась и дернулась…
– Да она живая! Держи ее крепче, не то улетит, и все коту под хвост!
Утка, однако, всерьез вознамерилась обрести долгожданную свободу. Она крякала, щипалась, билась крыльями и царапалась когтями, как кошка. Прижимая ее к себе, Аня нечаянно сдавила птице низ живота. Мышцы рефлекторно сократились, яйцо выкатилось из утки, ударилось об землю и разбилось.
От неожиданности, Аня разжала руки.
– Ай! Держи ее!
Но было поздно. Утка уже медленно, неуклюже набирала над их головами высоту.
– Неважно, пусть летит. Главное, яйцо она нам оставила.
– А где игла?
– Да вот же она! Не видишь, что ли, блестит на солнце!
Отмыв иголку от остатков утиного белка и желтка, Аня осторожно завернула ее в носовой платок.
– Ну что, понеслись радовать Кощея?
– Вот неугомонная! – рассердился Костя. – То есть ты хочешь сказать, что мы сейчас, не заезжая домой, рванем с тобой на ночь глядя в Куркино?!
– Ну Ко-о-остя! Ну я тебя очень прошу! Ну что тебе стоит? Я, между прочим, устала больше, чем ты. Я-то ведь ныряла, а ты в это время на солнышке прохлаждался.
– Похоже, ты не устаешь никогда. Не человек, а электровеник. Ладно уж, что с тобой сделаешь. Погнали!
* * *
До Куркина они добрались уже за полночь. Кощей, однако, не спал и очень Ане обрадовался.
– Достала?! Ну молоток девка! Ну-ка, ну-ка, дай посмотреть. Да та ли это еще игла?
Аня похолодела. Вот сейчас скажет, что они ему простую иглу из швейного магазина подсунули! И как доказать, что это не так? И получится, что все подвиги их напрасны. И Птицы по-прежнему не видать как своих ушей…
Но волновалась она зря. Кощей извлек из кармана толстую лупу, подул на нее, протер обшлагом рукава и долго внимательно рассматривал сквозь нее острие иглы. Кончив рассматривать, произнес:
– Порядок.
И спрятал лупу вместе с иглой обратно в карман. Кряхтя поднялся со стула и, сгорбившись, двинулся куда-то вглубь комнаты, маня за собою Аню. В углу, незаметный в полутьме, обнаружился старинный секретер со множеством ящичков. Из одного ящичка Кощей достал какой-то сложенный в несколько раз, потрепанный на сгибах листок, аккуратно развернул его и дал Ане.
Повернувшись к свету, она прочла:
– «План эвакуации института на случай пожара, потопа, землетрясения и прочих стихийных бедствий».
Под надписью был тщательно вычерченный, подробнейший план Журавликов с кучей мелких и крупных, не всегда ясных обозначений, но в целом вполне понятный и узнаваемый.
– Вот видишь, написано: «Объект 1»? Это, к твоему сведению, и есть Жар-птица.
– Хорошо, а что тогда такое «Объект 2»? Он ведь вплотную к ней расположен?
Кощей злорадно рассмеялся кашляющим, дробным смехом.
– А это, деточка моя дорогая, Горыныч.
– То есть что ж это получается? – никак не могла взять в толк Аня. – Выходит, Горыныч ее сторожит? А я ему еще вопросы дурацкие задавала! На сигареты только зазря потратилась…
– Что ж делать? На ошибках учимся. Зато ты теперь сама видишь, что затея твоя пустая. Никому не под силу вызволить Птицу из-под носа Горыныча. Ведь вход к ней один – вот эта маленькая дверь в стене Горынычева загона.
* * *
Во вторник Лёка не появилась. Не было ее ни в среду, ни в четверг, ни в пятницу. К субботе Аня уже места себе не находила.
К счастью, Володя, уезжая в Журавлики, обещал там все разузнать. Шофер, приехавший за ним в этот раз вместо Лёкиного отца, на вопросы отвечать категорически отказался.
Оставшись одна, Аня согрела два ведра воды и помылась. Это было долго и муторно, но сейчас она была этому даже рада – хоть какое-то занятие!
«В старину налеты Змея Горыныча были истинным бичом здешних мест. Своим пылающим дыханием Змей просто ради забавы выжигал огромные проплешины на плодородных полях, обрекая на голод целые крестьянские семьи. За пожертвованных ему на пропитание коз и овец Горыныч обещал какое-то время вести себя тихо, но, как правило, не сдерживал обещаний.
Единственным способом усмирить ненавистное чудище было посадить в непосредственной близости от его логова искусного дудочника или гусляра, а еще лучше раздобыть для этой цели заезжего скрипача. Слушать музыку Змей мог неделями, не высовываясь из своей пещеры, позабыв про сон и еду. Но стоило только музыке смолкнуть или музыканту сфальшивить, как Змей немедленно приходил в себя и опять принимался безобразничать.
Старики рассказывают, что талантливый музыкант мог полностью подчинить себе Горыныча. Мог заставить его строить, разрушать, таскать тяжести и даже переносить самого музыканта на близкие и дальние расстояния, лишь бы он не переставал при этом играть. Но ясное дело, для этого музыкант должен быть чрезвычайно искусен».
* * *
– То есть, получается, Лёка всю эту неделю в коме?!
– Официальная версия – не вышла из наркоза. Но я так понял, перемудрили они там с мертвой водою. И что теперь делать, не знают. Анджей волосы на себе рвет. Клянется, ни с одной крысой
