дадут без базару.
– А Жар-птица там была?
– Не, Птицы никакой не было. Там одно черно-белое, типа как бы хроника Второй мировой войны, и дракон трехголовый из сказки немецкие «фокке-вульфы» мочит. И другое – прикольное такое. Про пацана, который все на свете поглотить может. Ему голос за кадром командует: «Поглоти стул!» Раз, стула нету. «Поглоти стол!» – раз, стол исчез. «Поглоти перегородку между кабинетами!» Раз, такая штукатурка сыплется с потолка, перегородки как не бывало!
– Да что он с ними делает-то, глотает?
– Нет, он это как-то глазами. Ну сама, короче, посмотришь. Ладно, извини, уроки делать пора.
– Так завтра же воскресенье!
– А у нас факультатив по физике вечером будет. Я теперь и на факультатив еще хожу.
– А ты не слишком ли разбрасываешься? – поддела его Аня. – То хотел программистом быть, а теперь вдруг физика?
– Ну знаешь, интересно же – как оно все устроено? Атомы всякие, электроны, протоны. В школе-то мы это так, по верхам проходим. А то еще, знаешь, штука такая есть – нейтрино. Нейтральная то есть, ну вообще. Ладно, потом как-нибудь расскажу. Бывай, пока! Себя береги!
– И ты! – прошептала Аня, пялясь во внезапно опустевший экран. Потом взяла себя в руки, заглянула в личку, внимательно просмотрела кадры старой кинохроники, где под щемяще-красивую музыку Горыныч сбивал немецкие самолеты. Второй файл она открывать не стала. Аня и так догадывалась, чье лицо увидит на экране.
* * *
Ночью, как и предыдущие разы, Аню разбудили голоса. И как это Лёкин брат здесь спал, глухой он у них, что ли?
– Вот так бывает, когда берешь на себя ответственность за чужого ребенка!
– Да ладно, Ленусь, не бери в голову! Подумаешь, повздорили девчонки. Одна другой что-то наговорила. Довгоконь и сам, рассказывая, смеялся. Ну просил не привозить ее пока, чтоб доча не расстраивалась – по-человечески вполне понятно. Не переживай, все это выеденного яйца… – До Ани донесся громкий зевок.
– Для тебя все на свете пустяк! А ты б лучше подумал, что мы знаем-то про эту Аню? Кто у нее родители, например? И с экспериментом мы совсем из графика выбились, с этой его дурацкой учебой. И ведь кто б ни придумал эту глупость, а отвечать-то нам. А Лёкина операция? Я глаз сомкнуть не могу, с тех пор как дату назначили, а тебе, похоже, на родную дочь наплевать! Вбил себе в голову, что риска никакого нет, а как может не быть риска? У меня в голове не укладывается, что можно простым врачам доверить мертвую воду! Они ж понятия не имеют, что это за субстанция! И еще смеются над тобой, когда им пытаешься объяснить. Анджей, ты меня слышишь? Ты что, спишь уже? Ну как всегда!
* * *
Прощаясь, Аня крепко-накрепко обняла Лёку.
– Да ладно тебе, – смущенно улыбнулась подружка. – Как на войну провожаешь! Послезавтра увидимся!
– Конечно, до вторника!
Они поцеловались, и Аня села в машину. На душе у нее было тревожно.
– Ну что, опять? – тихонько спросил Володя, когда машина тронулась в путь. – Судьбы мира покоя не дают? А ну-ка дай сюда!
Коснулся Аниного лба, и опять, как в прошлый раз, тревога и напряжение куда-то исчезли. Аня задышала ровно и вскоре уснула.
Приснился ей беспокойный, короткий сон. Она сама словно бы стала Жар-птицей и летела над землей, с трудом ворочая тяжелыми от усталости крыльями. А внизу люди, звери, деревья протягивали к ней руки, лапы и ветки. Рыбы высовывали из воды плавники. Простые птицы махали крыльями изо всех сил. Все, все устремлялись к ней. «Помоги! – кричали они. – Сделай меня счастливым! И меня! И меня! И меня тоже не забудь!» И Аня честно пыталась как-нибудь так рассчитать траекторию полета, чтобы умудриться пролететь над каждым, и чувствовала, что у нее не выходит, что ее на всех не хватает, что вот-вот у нее в груди разорвется сердце…
* * *
– Ничего себе – сказанула! Отвези ее в Горечанск! А на луну ты часом не хочешь?
– На луну не хочу. Мне там абсолютно нечего делать.
– А в Горечанске, значит, есть чего?
– Значит, есть. Кость, если это для тебя так сложно, то ладно, как-нибудь сама справлюсь. Не так уж это и далеко. Съезжу в Троегорье, попрошу у дяди Феди, библиотекаря, подробную карту, возьму компас и пойду пешком. Чего мне? С лесом я теперь знакома, дикие звери меня пусть сами боятся. Времени, конечно, больше займет, но фиг с ним.
– Ань, ты знаешь, что ты сумасшедшая?
– Это к делу не относится. Ладно, Костя, дай мне пройти. Костя, убери руки! Размахался тут копытами! Мне некогда, я тороплюсь.
– Послушай, это шантаж.
– Да ну?
– Ну ты ж понимаешь, что одну я тебя не отпущу. Ань, ну подожди! Мне ж надо еще придумать, что маме соврать! И уроки завтра, получается, побоку.
– Маме скажешь, что дежурством на ферме с кем-нибудь поменялся. И завтра у нас, между прочим, сдвоенная верховая езда. Тебе по-любому неактуально. А после нее английский с литературой.
– Я гляжу, ты уже все рассчитала.
– Ко-ость! Ну мне очень надо!
– Да зачем тебе туда, можешь ты мне сказать?
– Могу. Я туда еду за смертью.
– Понял. А что, поближе ее нельзя найти? Вот тебе, например, столб электропередачи. На нем так и написано: «Не влезай, убьет».
– Да не за своей, глупый! За Кощеевой. Ну знаешь, которая на конце иглы, которая в яйце, которое…
– Помню, в утке… и так далее. А зачем тебе Кощеева смерть? Что у тебя за дела с Кощеем?
– Обычные. Услуга за услугу. Я ему смерть, а он мне одну очень важную информацию. Короче, слушай. Кощей говорит, сундук со смертью в подвале Горечанской биржи. Вот тут, Костя, у меня прокол. Я, когда рылась в интернете, не нашла подробного плана города. Ты знаешь, где в Горечанске биржа?
– Я знаю, где в Горечанске биржа. Ань, ты представляешь себе, что значит искать сегодня что-нибудь в Горечанске? Это ж готовый кадр из фильма «Сокровища затонувших кораблей». Может, у тебя и водолазный костюм имеется?
– Нет. У меня есть маска, трубка и ласты.
– Ань, о чем ты говоришь! Какая маска?! Ладно, допустим, вода за последние годы спала. Опять же лето в этом году засушливое было. Говорят, по некоторым улицам стало можно ходить пешком, двигаясь примерно по пояс в воде. Наверное, верхние этажи зданий сделались доступны… ну или там церковные колокольни. Но как ты предполагаешь отыскать что-нибудь в подвале?! Для этого тебе нужно отрастить жабры!
– А вот и нет! Я смотрела фотографии биржи. Там не совсем подвал. Скорее, это полуподвал. И там есть окна. Раньше
