честность. Извечные ценности, но сегодня мы рискуем их утратить.
Кейтлин затормозила – остановилась на перекрестке кольцевого шоссе, где должна была уступить дорогу едущим справа, но мне показалось, что она нажала на тормоза сильнее, чем нужно.
– И таких еще подпускают к микрофону! – фыркнула она. – Господи, это же просто плевок в эфир!
Она выключила радио и перешла на первую скорость.
С заднего сиденья я объяснял ей, как проще всего проехать на улицу Макиавелли.
Кейтлин поставила машину на небольшой парковке рядом с домом Бенуа и молча последовала за мной.
Мы впервые вместе шли по городу, и я заметил, как привлекает она окружающих. Прохожие кивали ей как знакомой. Пробегающие мимо дети украдкой касались полы ее желтого платья, развевающегося на ветру. Она выглядела ярко и причудливо. Для меня даже придержали дверь подъезда, потому что рядом со мной стояла Кейтлин.
Я жутко нервничал. Незачем знакомить Кейтлин с Бенуа, теперь я это ясно понимал и предчувствовал, что пожалею об этой затее. Но поздно. Двери лифта разъехались, Кейтлин вошла, и лифт, жужжа и поскрипывая, стал подниматься.
– Твоя пила здесь? – спросила она.
– Мой друг взялся ее починить.
– Твой друг разбирается в пилах?
– У него просто руки из нужного места растут, – сказал я. – Вообще-то он журналист.
Лифт резко остановился. Двери раздвинулись, и я вовремя вспомнил, что следует пропустить Кейтлин вперед.
Бенуа поджидал нас на пороге квартиры.
– Ты с сестрой? – спросил он, увидев Кейтлин.
Я хотел сказать: «Это моя соседка», – но Кейтлин меня опередила.
– Кейтлин, – представилась она, – подруга Лукаса.
Руку она не подала, но приветственно помахала.
Позже я часто задавался вопросом, что для нее означало слово «подруга». Оно еще много дней звучало у меня в голове. Как будто она произнесла заклинание, и теперь я должен выполнить некое задание. Я до сих пор помню, где Кейтлин стояла, когда сказала это, какое у нее было выражение лица и как она потом с улыбкой взглянула на меня.
– У нее есть машина, – добавил я, словно оправдываясь.
Бенуа пристально посмотрел на меня, потом перевел взгляд на Кейтлин и сказал:
– Что ж, хороший выход из положения.
Кейтлин первой переступила порог и прошла в комнату. Я заметил, что Бенуа тоже обратил внимание на ее походку. Он наблюдал за тем, как она подошла к окну, отодвинула занавеску и, поглядев, задернула обратно. Потом предложил ей сесть. Кейтлин опустилась на табуретку.
Ничего не спрашивая, словно они договорились заранее, Бенуа налил ей чая со льдом. Она взяла из его рук стакан и медленно выпила до дна. В кухонном углу сидела Таша, она поскуливала от возбуждения, но ни на шаг не сходила с места. Кейтлин почмокала губами, подзывая собаку, но Таша только умоляюще смотрела на нее и ерзала на месте.
Бенуа спросил, хочу ли я пить, и тоже налил мне чаю.
– Ну что? Губа зажила?
Я молча кивнул.
– Шрам все-таки остался, – заметил он.
– Затянется, – пробормотал я.
– Ты «Вестник региона» читал?
Я нарочито громко сказал «спасибо», чтобы увести разговор от этой темы.
– Собака, – Кейтлин показала на Ташу.
Бенуа, похоже, понял ее. Одно слово – и Таша тут же подскочила к Кейтлин и лизнула ей руку. Бенуа опустился на диван у окна, на котором я лежал на днях. Как и в прошлый раз, тонкие занавески колыхались на ветру.
– Я только что поучаствовал в радиопередаче, – сказал Бенуа.
Я резко встал, якобы к окну:
– О!
– Что?
– А, нет, ошибся. Мне показалось, что скорая проехала.
Я чувствовал себя по-идиотски. Все-таки я вырос в городе, и сирена скорой помощи не была для меня экзотикой. Я снова подошел к дивану. Ковер под ногами потрескивал от статического электричества. Нужно было что-то сказать, чтобы переменить тему.
– Получилось воспользоваться пилой? – спросил я.
На этот раз разговор не поддержал Бенуа. Из шкафчика у дивана он вытащил пакет крекеров. Поборолся с упаковкой, разорвал ее в конце концов и вытряс содержимое в миску, которую держал на коленях.
Кейтлин поглаживала собаку и с легким недоумением слушала нашу неловкую беседу. Она прислонилась к стене. На ее лицо и плечи падал процеженный занавесками свет. Она переводила взгляд с меня на Бенуа и обратно, явно ожидая продолжения. После довольно долгой паузы, заполненной лишь пыхтением Таши и шумом автомобилей на перекрестке за окном, Бенуа поднялся, подтянул ремень на своих свободных штанах и сказал:
– Пила, скорее всего, в порядке. Только мы не слишком в этом разбираемся. Надо испытать ее в деле.
– А-а, – сказал я.
Чтобы ответить по-настоящему, мне нужно было знать больше.
Бенуа повернулся к Кейтлин:
– Вот скажи, Лукас ведь разбирается в бензопилах?
– Я не люблю бензопилы, – резко ответила она. – Деревья должны стоять там, где выросли.
Бенуа поерзал на диване и, прищурившись, посмотрел на нее.
– А ты чувствительная барышня, – он пожевал своими узкими губами. Кейтлин хотела было ответить, но он ее опередил: – Чувствительная и чувственная…
Его слова не смутили Кейтлин. Она засмеялась и пожала плечами, словно не сочла нужным удостаивать его заигрывания ответом. Он продолжал ее рассматривать. Она посерьезнела, но взгляда не отвела.
– Но ее починили? – прервал я их молчаливый поединок.
– Починили, она лежит в подвале. – Бенуа поднялся и пошел к двери. – Сходим за ней вместе, если хочешь.
Я не двинулся с места. Мне хотелось пойти с ним, но лань… Кейтлин не стоило это видеть. Однако Бенуа ждал с многозначительным видом, и мне ничего не оставалось, кроме как встать с кресла. Кейтлин тоже поднялась, но Бенуа сказал, не обращаясь ни к кому конкретно:
– Я жду важного звонка. Кому-то придется остаться.
– Хорошо, – согласилась Кейтлин. – Я останусь.
ЛАНИ В ПОДВАЛЕ, конечно, уже не было. Зато в полутьме сидел Алекс – он, видно, ждал нас все это время. Прислонившись спиной к стене, он читал комикс.
– Залатал уже шины? – спросил я вместо приветствия.
Алекс был так поглощен чтением, что не сразу понял, о чем я.
– Шины? А, ты про мотоцикл? Да, вот пять минут как закончил. – Он махнул рукой, словно хотел продемонстрировать мне доказательства, но демонстрировать было нечего. Пол в подвале был аккуратно подметен, только в совке в углу лежала кучка какого-то сора, явно не от шин.
– Где ты пропадал? У меня аж ноги затекли ждать, – обратился Алекс к Бенуа.
– Он кое-кого привел, – ответил тот.
– О!
– Она наверху.
– И что теперь?
– Подождет.
Я переводил взгляд с одного на другого. Они были совсем разные, но их объединяла манера разговаривать, не глядя в лицо. Казалось, что
