Егорушка Иванов. Вышли. Ехали до Бобиша, ничего не оставившего. В Апраксином очень хорошо. Зашел Алеша. Смотрели разные разности. Подарки наделали. Все пошли. Живут они через кухню. Ребенок бегает. Те же глаза, прямой нос, что у всех Большаковых. Очень любезны. Кормили, поили, коржики сделали. Подпили. Не знаю, не проврался ли чего. Юр. был очень доволен. Еще был книжник. Я давно не был в таких домах, а это очень приятно. Дома мамаша испекла лепешечек. О. М. денег прислала. Смотрели иконы.
100 <р.>
21 (воскресенье)
Солнце светит. Спокойно. Сплю. Вышли. Кафе. Прошлись. Крестный ход20. Теперь это заброшено и только политика. Поют «Спаси, Господи». Купили сырых лепешек. Зашли в кинематограф. Потом к Брикам. Чуть-чуть мрачно. Нервны. Собираются в Японию21. Играли в рулетку. Я проиграл. Да, сегодня просили в концерт, что устраивали Мережковские, там Лурье и Сологубы, Ахматова22.
22 (понед<ельник>)
Все продолжаю ничего не делать. Саша был. Клеил икону. Полотеры бродили. Юр. помчался к дружку. Вернулся с пакетами книг. Были Мышка и Иванов. Еще кто-то. Ходили с пришед<шими> Феликсом и Брониславой в кинемо, потом к <нрзб>. Там уже подпили. Волынский был уютен и вспоминал о «Сев<ерном> вестнике»23, Пумпянский говорил мне свои восторги и танцевал.
(40 <р.>)
23 (вторник)
Мамаша принесла теплого хлеба и бранила меня, зачем я его (недопеченный, по ее мнению) хвалю. Пришел Пумпянский. Смотрел вежливо книги; мне нравится его любовь к книге, да и он сам. В<ера> А<лександровна> спрашивала адреса Персиц, Переплетник<ов> и Фридов, чтобы просить денег, но едва ли это удастся. Побрели до Переплетник<ов>. Сидит Лизанька, Гр<игория> М<оисеевича> нет, совещания о лавке тоже. Оставили вещи. Зашли к Соловьеву24, купили мне о Ходовецком и его гравюру чудную25. Приятно было рыться. Смотрели америк<анскую> драму, купили миндальн<ых> пирожных. Смотрели добычу. Света не тушили. Юр. не побыл.
(80 <р.>)
24 (среда)
Сашенька пришел, когда я был еще не одет. Привел маленького грека26. Я не в духе, пререкался с мамашей из-за разных глупостей. Юр. ворчал на меня. Пошли с ним, он все ворчал и ругался. В «Привале» не очень хорошо. Варили кофе, но Бобиш не пришел, танцуя в театре27. Жалко В<еру> А<лександровну>. Переплетник<и> ничего не дали, советуя обратиться к Персиц. Хотела заехать сегодня. Шли пешком. Темно и скользко. Юр. смирился. У Персиц деловые совещания. Чашку Юр. взяли. Были любезны. Пел я, ужинали. Приходила бедная В<ера> А<лександровна>, через кухню, О<льга> М<ихайловна> сказала, что я ничего не говорил, не знаю, дала ли чего <нрзб>, что она могла сделать, по-моему. Ушла, не оставили ее. У Лурье, оказывается, был вечер, были Персицы, Гржебин, Анненковы, еще кто-то, а нас не звали. Ночью шли. Дома посидели. Юр. побыл хорошо.
(20 <р.>)
25 (четверг)
Рано Юр. отправился. Я топил печку. Лениво писал. Потом он пришел. Был у дружка, Бобиша и Большакова; вести. Диккенса натащил, рад, звал в Апраксин, но заснул. Пумпянский смотрел книги. Бобиш просил звонить в 7 ч., но ничего не вышло, уехал в театр, Ел<ена> Ал<ександровна> не подошла, и все осталось втуне. Пили дома чай и читали немного. Рано легли.
26 (пятница)
Что было? Встал рано. Пришел Сашенька. Принес мне чудных Ходовецких. Как печально читать о Ленце28. Бобиш исчезает. Сидели дремали. Пошел к Фридам. Юр. к Бобишу и Персицам. У Л<юбови> Ис<идоровны> женоклуб29. Все у маникюрши. Лизанька там. Милы и ласковы. Покупал сладкое, брился. Юр. еще нет. Пили чай. Отправились в «Привал». Много народу. Арий, Оленька и Анненковы какие-то неприятные. Была Карсавина, очень мила, но читала дурацкие стихи Гумилева. Танцевала, я аккомпанировал. Много знакомых30. Как досадно, я думаю, Вере Александровне, что «Привал» не открыт!
70 <р.>
27 (суббота)
Холодно. Побежал к Семенову. Встретил Сашý. Семенов в Москве. Зашел к Сакерам. Он болен и очень сердечен, к<а>к всякий слабый и больной человек. Зашли к Переплетник<ам>. Они тянули к Григорьевым, но мы отправились к Лизаньке. Устроили картеж, и Юр. выиграл много, я же проиграл и задолжал. Без нас был Сашенька, обнаружил пропажу Арлекина и выговаривал горько. Действительно, скверная история. Звонила без нас Карсавина. Ели дома, курили и пили кофей.
(150 <р.>)
28 (воскресенье)
Что было. Встал рано. Слабость и тепло, как после пьянства. Обедали рано. Пришел грек и Сашенька. Потом Ив. Платонович. Читали стихи. У Козлинского уже сидел Юр. Ему не большая удача. Рашели не было дома и Бобиша также. Козлинский – славный мальчик, и работы его лучше гораздо, чем я полагал. Юр. встретил Чернявского, звавшего его в «Знамя Труда». Потом пришли Лебедевы и Лизанька, невыспавшиеся, ходили друг за другом и собирались в балет. Поехали с Юр. к Лейнеру, лихо; там холодно, пусто, дорого. Купил папирос и смотрели старую-старую американскую драму. Заходили к Брикам, но они уехали в Москву31. У Некрасовых были Чудновские, Морозовы и Хлопин. Было довольно скучно, хотя они и были любезны. Дома потушили свет, который горел целый день. Лень надоела мне до безумия, и не знаю, что ее разнесло бы. Теперь еще история с Каннегисером. L’affaire du collier32.
20 р.
29 (понедельник)
Что было, не помню. Писался немного. Кто-то заходил. Юр. побыл. Да, Милеев заходил, зовет к дяде в Тульскую губ<ернию>. У Фридов была Лизанька и Ел<ена> Кл<авдиевна>. Переплетники опять откладывают вечер, это несносно. Играли в кункен33.
30 (вторник)
Что было. Холодно. Матвей еще в Москве. Звонился. У Радлова нет звонка. Персицы Иоанна не берут. Вообще неудачи. Саша явился, стонет. Только что пришли к Митеньке, как обыск. Нас задержали. Долго сидели в номере. У него приятель-офицер, смешной тип. Я поотвык от теток. У Мелье смотрели Ростовцева библиотеку, говорил с ним о дневнике34. Вырвались наконец. Спрашивал матрос документы и спрашивал, нет ли оружия, «чтобы не обыскивать». На Невском дамы, барышни, офицеры, гимназисты продают газеты – демонстрация какая-то, кричат: «Отмена приказа о мире», будто это какая радость. Вот сволочь!35 Офицер все тянул, где вино и музыка, но пошли к Pivato36. Напились страшно. У Переплетн<иков> никого нет. Звон<ил> к Лизаньке – там сидят, дело не идет. Зашли к Ландау – нет. Дома пили чай. Зашел Костя поздно. Вести очень хороши, но что-то неприятно в отзывах о Переплетнике. Смотрел каталог Insel-Verlag37. Все-таки какие молодцы немцы, какой подбор и издания.
(40 <р.>)
31 (среда)
Приходил жидок со стихами38. Не важно. Кажется, огорчился. Заболела голова. Семенов
