не тот, кого боятся, а тот, кто приносит добрые вести.
Не усложняйте задачу, показывайте людям более легкий путь.
Не осуждайте. Мы не судьи. Никто не имеет права называть другого человека неверующим, лицемером или язычником.
Кто у власти на кухне, тот у власти в Турции. Если хозяйка скажет: «Я за Партию благоденствия», то, с Божьей помощью, за ней последует вся семья.
Здоровайтесь со всеми. Не забывайте приветствовать соседей в вашем доме, людей на вашей улице. Скажите: «Ассаламу алейкум» или «Здравствуйте». Если не получите ответа, возможно, перед вами иностранец, скажите: «Hello» или «Good morning»[61].
Члены Партии благоденствия активно агитировали за своих кандидатов, планируя провести митинги не менее чем в тысяче домов в районе. На этих встречах Эрдоган начинал свои выступления с описания человека как самого благородного из творений, затем вел разговор обо всем: от сионизма до внешнего долга, от Османской империи до национального самосознания Эрдоган подчеркивал: «В результате разрушения национальных и духовных ценностей, продолжавшегося последние 150 лет, мы пришли к тому, что правые и левые ничем не отличаются, потому что и те, и другие заимствованы с Запада; разницы между США и СССР нет. Осознавая это, Япония провела индустриализацию, сохранив национальные ценности, и стала конкурентом США. <..> Если Япония смогла это сделать, почему наш народ, который построил великую империю, начав с небольшого городка Сегют, не может?» И сам отвечал: «Это возможно, если мы откажемся от суеверий и их место займет национальное самосознание и Партия благоденствия».
С выдвижением кандидатуры Эрдогана на пост главы администрации движение «Национальный взгляд» впервые стало одним из наиболее заметных политических акторов в районе Бейоглу. Это стало большой победой. Эрдоган, баллотируясь на пост главы администрации этого района, сумел увеличить процент голосов за свою партию с 5,42 % до 22,83 %, проведя по-новому предвыборную кампанию, но проиграл выборы с небольшим отрывом по числу голосов.
Эрдоган и его соратники по партии были убеждены, что итоги голосования были сфальсифицированы. Партия подала жалобу в избирательную комиссию, оспаривая подсчет голосов.
Когда жалобу попытались отклонить, Эрдоган осадил председателя Верховной избирательной комиссии Назми Озджана, обвинил дежурного судью в пьянстве и некомпетентности: «Нельзя принимать решение в пьяном виде». После этого судья подал на Эрдогана в суд за оскорбление. Молодой политик был задержан и отправлен в тюрьму Сагмаджылар. Однако партийное руководство смогло договориться с администрацией тюрьмы, чтобы его поместили в отдельную камеру.
Судебный процесс был начат по требованию судьи. 27 апреля 1989 года Эрдоган предстал перед судом, был арестован за неуважение к судье и отправлен в тюрьму Байрамоглу, где провел неделю до следующего слушания 4 мая 1989 года. В итоге судья приговорил Эрдогана к шести месяцам лишения свободы и штрафу в 20 тысяч лир. Затем тюремное заключение было заменено дополнительным штрафом в размере 920 тысяч турецких лир.
Эрдоган вспоминает: «Когда я был в тюрьме, уже начался месяц Рамадан. Меня сопроводили в камеру, где я должен был сидеть, и я направился в угол, чтобы почитать комментарий к Корану». Заключенные подходили к нему, интересовались книгой, и он объяснял, что это перевод Корана на турецкий язык. Его религиозность вызывала уважение среди заключенных. Эти события укрепили в Эрдогане осознание того, как важна религия в турецком обществе, и как работают неформальные структуры и отношения.
Поражение на выборах главы администрации Бейоглу стало для Эрдогана толчком для дальнейших реформ. Он исключил из организации тех, кто не вписывался в создаваемую им структуру.
20 октября 1991 года Реджеп Тайип Эрдоган баллотировался на всеобщих парламентских выборах в Турции как первый кандидат от Партии благоденствия по 6-му избирательному округу Стамбула. Партия участвовала в выборах в рамках неофициального трехстороннего союза с Реформистской демократической партией (İslahatçı Demokrasi Partisi, İDP) и Националистической рабочей партией (Milliyetçi Çalışma Partisi, МÇP).
Поскольку Конституцией запрещено официальное объединение партий для участия в выборах, кандидаты İDP и МÇP были выдвинуты по спискам Партии благоденствия в тех округах, где они баллотировались. Впоследствии эти депутаты вернулись в свои партии. Благодаря этому союзу, Партия благоденствия увеличила процент голосов на 12,77 % по сравнению с прошлыми выборами и получила 20,01 % голосов в Стамбуле. Эрдоган, баллотировавшийся первым номером по 6-му округу Стамбула, набрал те же 20,01 %. На тот момент ему было 37 лет. Он стал одним из 63 депутатов, избранных при союзе RP, İDP и МÇP с общим результатом 16 % голосов. Таким образом, Реджеп Тайип Эрдоган вошел в Великое национальное собрание Турции 19-го созыва. Он получил депутатский мандат и официально стал членом парламента. Однако все оказалось не так гладко.
Эрдоган, получив мандат (мазбата[62]) от областного избирательного совета и отправившись в Анкару, застрял в системе преференциального голосования[63] и, разочаровавшись, вернулся в Стамбул. Когда Партия благоденствия направила из Стамбула в Анкару Хасана Мезарчи, Мустафу Баша, Али Огуза и Мукаддеса Башегмеза, Эрдоган воспринял это как неэтичный поступок и начал готовиться к новому политическому процессу. Верховная избирательная комиссия (Yüksek Seçim Kurulu, YSK) лишила Эрдогана депутатского мандата через несколько дней после объявления результатов, поскольку большинство преференциальных голосов было отдано кандидату, занимавшему в партийном списке второе место – Мустафе Башу. Около 9 тысяч преференциальных голосов было отдано за Эрдогана, а около 13 тысяч – за Баша. Таким образом Баш выиграл.
Проигрыш на выборах, потеря мандата, недолгое заключение – все это не сломило Реджепа Тайипа Эрдогана. Наоборот, каждый удар судьбы, казалось, делал его только сильнее. Там, где многие потеряли бы веру, он находил в себе новые силы продолжать свой путь. События конца 1980-х и начала 1990-х годов научили его главному: чтобы добиться настоящих перемен, нужно не только верить, но и быть готовым терпеть, ждать и двигаться вперед шаг за шагом.
Эрдоган был очень расстроен, но сказал: «Я не потрясен. Могу даже сказать, что воспринял это как нормальное явление». Единственное его возражение касалось системы преференциальных выборов, которую он считал несправедливой. Несмотря на все это, популярность Эрдогана росла, его высказывания и интервью часто публиковали в газетах и журналах, тогда как Партия благоденствия почти не принималась во внимание СМИ, а Неджметтин Эрбакан вообще не фигурировал в прессе из-за запрета на политическую деятельность.
Идя по пути интеллектуального обновления, через три года после этих выборов Эрдоган вновь предстал перед общественностью как кандидат в мэры космополитического Стамбула. Откровенность Эрдогана, эгалитаризм его избирательной кампании и стратегическая лояльность к Эрбакану способствовали укреплению его растущего политического авторитета в партии.
Реджеп Тайип Эрдоган вырос среди тех, кого общество привыкло считать маргиналами, теми, кто веками подвергался пренебрежению и унижению в собственной стране. Для него стремление к иному миру – миру без униженных и обиженных – было естественным и приоритетным. Однако отказ принимать существующую систему, глубоко укорененную в
