случай сыграл в моей жизни ключевую роль при выборе военной профессии. Когда меня призвали служить в армию, я стал радистом, и это мне помогло в дальнейшем в работе в геологических экспедициях после окончания Московского геологоразведочного института.
Пальма в маршруте
Однажды мне пришла в голову мысль приобщить к нашим полевым работам мою собаку Пальму. Я взял два больших «касситеритовых» мешка под пробы, ремни от вьючника, все это примерил на спине Пальмы, и получилась вьючная сумка на собаку.
Был трудный многокилометровый маршрут. Через каждые 50 метров мы брали образец горной породы, металлометрическую пробу и делали радиометрический замер. К середине маршрута, как раз это было на водоразделе горного массива, рюкзаки наши были уже неподъемные. Вот тогда я предложил Володе переложить во вьючные сумки Пальме все образцы и пробы из моего рюкзака, распределив их равномерно, справа и слева. Володя посмеялся, но согласился провести такой эксперимент.
Я дал команду Пальме идти домой, и она нехотя, тяжело переваливаясь, оглядываясь на нас, поплелась в обратный путь, а мы пошли дальше.
Вечером мы с Володей возвратились из маршрута, усталые, с полными рюкзаками образцов и проб. Все маршрутные пары были в сборе. К моему удивлению, Пальма на стоянку так и не пришла. Я быстро поел, взял пустой рюкзак, винтовку и снова отправился по уже пройденному маршруту искать Пальму с образцами горных пород и металлометрическими пробами. Шел быстро, кричал, свистел, звал собаку. Волнение охватило меня, в голову полезли всякие плохие мысли: а вдруг на Пальму напал зверь и загрыз ее, ведь с таким тяжелым грузом она была практически беззащитной?
Не доходя сотни метров до точки, от которой я отправил Пальму на стоянку, я увидел ее лежащей на боку с поднятой головой. Я бросился к ней, освободил ее от вьючных сумок, обнял ее, напоил водой, дал несколько галет, и Пальма пришла в себя. Когда я перегрузил пробные мешки с образцами и пробами себе в рюкзак, то понял, что с таким тяжелым грузом Пальма до стоянки не смогла бы дойти.
Мы немножко отдохнули и пошли в обратный путь, спустились с водораздела и пришли на стоянку поздно ночью. Все уже отдыхали, только Володя не спал, ждал нас. Он спросил меня, далеко ли я нашел Пальму. Я рассказал, залез в спальный мешок и мгновенно отрубился.
Взаимоотношения людей
Если геологи и техники были сплоченными долгими годами совместной работы в экспедиции, то рабочие – это случайные люди, набранные только на полевой сезон. Среди них были бывшие заключенные всех мастей, отсидевшие в магаданских и чукотских лагерях, пьяницы и даже просто романтики.
Одинаково тяжелые условия работы – в дождь, снег и ветер – делали людей более сплоченными, и все бытовые вопросы и взаимоотношения решались проще, чем в поселках или в условиях города.
Особенно было тяжело рабочим. Курево у них давно закончилось, и они просто страдали, так им хотелось курить. Однажды в пасмурный дождливый день, когда мы находились в палатке на одной из стоянок, один рабочий попросил разрешения начальника партии пробежаться на старую стоянку и взять там запрятанные в консервную банку «чинарики» (остатки от недокуренных папирос, сигарет).
Рабочий взял ружье и быстро пошел на старую стоянку, которая находилась от нас в двенадцати километрах.
Контрольное время вышло, а рабочего все не было. Шел дождь, воздух, одежда были пропитаны влагой, вылезать из спальника не хотелось, да лежать в нем было уже невмоготу.
Прошел еще час или два, вдруг полог палатки распахнулся и влетел весь мокрый до нитки рабочий, он быстро снял одежду и, весь дрожа, нырнул в спальный мешок. Ребята напоили рабочего «жеребчиком», и он уснул.
«Жеребчик» представлял собой приготовленный на костре крепкий, по-геологически заваренный чай, несколько раз прокипевший в чайнике. Затем этот чай разливали по кружкам и туда бросали большой кусок сливочного масла или медвежьего жира – получался напиток от всех заболеваний. В полевой партии, где не было ни лекарств, ни градусника, все недомогания после приема «жеребчика» проходили сами собой. Можно было идти по тундре и горам навьюченными как верблюд много десятков километров.
Вечером, когда все в палатке на своих спальниках приступили к еде – сваренной на костре гречневой каше с говяжьей тушенкой, рабочий рассказал причину своей задержки в пути.
Он пришел на старую стоянку, взял банку с «чинариками» и пошел обратно. На одном из поворотов реки рабочий встретил бурого медведя, который шел навстречу. Медведь рявкнул и загнал рабочего в реку. Рабочий попал в яму и с испуга забыл про ружье за спиной. Он умолял и просил медведя его не трогать, а медведь сидел на берегу, мотал головой и рычал.
Или медведь был сыт и ему надоели эти игры, или что-то его отвлекло, но он вдруг поднялся и пошел дальше вверх по течению реки. Рабочий выбрался из воды, перешел реку, быстрым шагом и бегом пошел на стоянку, где мы его ждали. Он ввалился в палатку ни живой, ни мертвый. «Чинарики», конечно, он не сохранил, они в воде размокли, и всем пришлось собирать мох, сушить его, делать большие закрутки и их курить – точнее, глотать дым.
После всего, что я увидел, какие страдания люди переносили, я дал себе слово никогда не курить и на протяжении всей жизни данное слово держу.
Помню такой случай. После трудных маршрутов, загруженные под самую завязку, мы возвращались на базу партии. Начальник партии шел впереди, за ним я и все остальные. И вот один рабочий из бывших зэков в грубой форме стал приставать ко мне, чтобы я взял часть его груза себе. Я ему пытался объяснить, что сам полностью загружен и с трудом иду, но мои доводы он не принял во внимание и продолжал настаивать на своем. Наш разговор услышал Володя. Он остановил движение, подождал, когда все подтянутся, и задал вопрос: есть ли у кого друг к другу претензии в несправедливом распределении груза? Все ответили, что нет. «А вот у Романа есть претензии к Олегу, – сказал Володя. – Предлагаю всем определить, у кого из них тяжелее рюкзак». Все попробовали на вес рюкзаки и определили, что у меня рюкзак тяжелее, и это без учета радиометра на груди весом 4,5 килограмма и винтовки на плече весом 3,5 килограмма. Тогда Володя предложил Роману обменяться со мною рюкзаками, но тот, естественно, отказался. На этом спор был исчерпан, все снова продолжили свой путь.
Другой случай. В те
