что нападавшим был не кто иной, как Халиско. Исход мог быть трагическим…
Когда все успокоились, я надел форму и вышел на улицу, чтобы по очереди сфотографироваться. В отеле мы изготовили документы: каждая фотография должна была быть наклеена на военный билет с гербом Вальядолида, а на фотографии должна была быть изображена соответствующая часть герба. Тогда у нас были охранные грамоты, по которым мы представлялись солдатами и нам разрешалось навещать наши семьи. Но эти бумаги не позволяли нам выехать за пределы Памплоны, все еще далеко от границы. А товарищ, который был старше нас, не мог сойти за молодого солдата: срок действия одного из его удостоверений личности истек.
С этими недостаточными документами мы выехали из Вальядолида на такси в направлении Наварры. Одним махом мы добрались до Памплоны, где сняли первую попавшуюся комнату. Наше звено сопровождает нас до деревни недалеко от границы, где через несколько дней за нами придут за «булавкой». Документы в левой руке, пистолет в правой руке – вот как мы проделали этот путь. Трижды нам приходилось предъявлять документы на контрольно-пропускных пунктах, но в итоге мы добрались до пункта назначения.
В течение четырех дней, которые мы провели в ожидании, мы прятали свое оружие с величайшей осторожностью, чтобы не вызвать подозрений. Наше звено отправилось в Вальядолид, чтобы восстановить свои казармы. Учитывая имеющиеся у нас документы, мы решили представиться нашему «прохожему» как солдаты, которые хотели дезертировать, потому что у них были семьи во Франции. Эль Траверсадо придумал еще одну версию: он покинул Испанию, чтобы отправиться на поиски своего отца во Франции.
Наконец наступила ночь, когда мы должны были пересечь границу, нас ждали четыре часа марша. Мы должны были внимательно следить за прохожим, чтобы не потерять его следы в случае столкновения с полицией, и моя миссия заключалась в том, чтобы держаться за его лодыжки. Он ничего не заметил. В три часа ночи мы пересекли небольшую проволочную изгородь, отделявшую Францию от Испании. Еще три четверти часа пути, спускаясь по Пиренеям, и мы входим в дом крестьянина, знакомого с перевалом и, несомненно, соучастника его путешествий. Там нам подали кофе, хлеб и сыр. Затем мы возобновили марш еще на час, пока не достигли Альдудеса, французской деревни в Атлантических Пиренеях, недалеко от Байонны. По прибытии мы остановились в баре отеля, который часто посещала французская полиция. Миссия булавки была закончена. Мы заплатили ему вторую часть того, что были должны за проезд из Эль-Пасо, – в общей сложности 8000 песет.
* * *
Мы предложили владелице бара, что кто-то должен прийти за нами и что наше присутствие должно оставаться в секрете до их прибытия. По нашему поручению она согласилась отправить от нас телеграмму в Безансон. Она была адресована Амадео Валладору, одному из наших товарищей по партизанам, члену CNT, который перебрался во Францию в 1948 году: мы рассчитывали, что он будет сопровождать нас, когда мы явимся во французскую полицию. На следующий день мы получили ответ от Амадео: он заявил о своей готовности помочь нам, но у него не хватило денег, чтобы оплатить билет на поезд до Байонны. К счастью, у нас было с собой 30000 песет, которые были бы нам очень полезны, чтобы справиться с ожидающими нас перипетиями. Мы отправляем деньги через покровительницу бара-отеля. А через пять дней прибыл Амадео. После недели мучительного ожидания мы считали его нашим спасителем!
Что тогда делать? У нас были некоторые опасения по поводу упорядочения нашего статуса политических беженцев, но мы чувствовали себя свободными: мы были очень далеки от того, чтобы оценить политическую ситуацию во Франции и представить, что находимся в двух шагах от того, чтобы быть переданными франкистской полиции в наручниках французской полицией, отбывать наказание в виде мерзкой дубинки в тюрьме Леона, которую отбывал наш товарищ Марселино де ла Парра в 1948 году…
Амадео показался нам компетентным, и поэтому мы последовали его совету. Полагаясь на свои связи с социалистами и анархистами Байонны, он предложил нам поехать в этот город, где, по его словам, его друг Ригаль из CNT и комиссар социалистической полиции облегчат нам въезд во Францию в качестве политических беженцев. Зная, что социалисты думают о коммунистах, мы решили, также следуя совету Амадео, представиться республиканцами или анархистами CNT и, прежде всего, избегать раскрытия нашей личности как коммунистов, опасаясь, что из-за фанатизма мы будем переданы в руки франкистской полиции или депортированы на Корсику, как и в то время многие коммунисты, которые уже обосновались во Франции. По сути, это было время холодной войны, которая для нас могла стать «горячей», если бы нас заставили вернуться в Испанию. Когда мы уже решили уходить, Амадео посоветовал нам не брать с собой оружие, сказав, что он возьмет его в чемодане и передаст полиции. Поэтому мы положили наши пистолеты, боеприпасы и гранаты на стол, чтобы он мог их забрать. Но в этот момент в гостиную вошла хозяйка и, увидев этот арсенал, чуть не упала в обморок, так как не могла представить, что четверо мирных испанцев, которые неделю находились в ее доме, были вооружены до зубов. Мы успокоили ее и объяснили, кто мы такие.
Как только эти договоренности были достигнуты, мы отправились на такси из Алудеса в Байонну и вошли со своим арсеналом в полицейский участок. Полицейские ошеломленно смотрели на этих четырех персонажей, безоружных и уверенных в себе, в то время как Амадео объяснял комиссару по-французски наши качества партизан, одновременно кладя одно за другим наше оружие на его стол.
В то мгновение мы переживали ужасные моменты неопределенности и безнадежности: предоставят ли они нам политическое убежище или собираются вернуть нас в Испанию безоружными и без средств защиты? У нас был даже соблазн спровоцировать инцидент и уйти оттуда, но мы были без оружия и в тот момент горько пожалели, что сдали его. Затем два жандарма надели на нас наручники и заставили сопроводить их на вокзал, чтобы сесть на поезд, идущий в Андайю. Ни вопросы, которые мы им задавали, ни объяснения, данные Амадео, не могли этому помешать: мы оказались в этом вынужденном путешествии, не зная, какова будет наша судьба. В полицейском участке Андайи нас ждал эскорт из шести вооруженных до зубов жандармов в угрожающей позе: несомненно, они знали через франкистскую полицию, с кем имеют дело и на что мы были бы способны, если бы у нас были средства защиты. По правде говоря, было жалко видеть такое отношение перед
