class="v">Как ты посмела не поверить,
Как ты посмела не ответить,
Не догадаться, не заметить,
Что твое счастье в руках у меня?
Нет без тебя света,
Нет от тебя ответа.
Верю, что ждешь где-то…
Всюду зову, всюду ищу тебя.
Вьюга смешала землю с небом,
Серое небо – с белым снегом.
Шел я сквозь вьюгу, шел сквозь небо,
Но до тебя я дойду все равно!
От любви моей, от любви твоей
Стал упрямей я, стал еще сильней.
Хочешь, пройду я кручей горной,
Хочешь, взлечу я к туче черной?
Тесен для сердца мир просторный,
И не умею я жить не любя.
Нет без тебя света,
Нет от тебя ответа.
Верю, что ждешь где-то…
Слышишь, зову, слышишь, иду к тебе?..
Вьюга смешала землю с небом,
Серое небо – с белым снегом.
Шел я сквозь вьюгу, шел сквозь небо,
Но я тебя отыщу все равно! Все равно!
(Л. Ошанин, А. Островский)
Так я протянул еще метров 150, спел песню и больше идти не смог, решил передохнуть возле двух больших валунов. Мы сели спина к спине на плащ, который был у меня.
Стало как-то тихо, очень хотелось спать, почувствовал разливающееся тепло по всему телу и, уже засыпая, увидел маму. Я понял, что замерзаю. Сколько мы так просидели, не знаю, приоткрыв глаза, увидел ребят, которые меня тормошили, но окончательно пришел в себя уже в палатке. Было тепло от раскаленной докрасна печки-буржуйки. Я выпил крепкий, по-геологически заваренный чай, разделся догола и лег в теплый меховой спальный мешок.
А потом прилетел вертолет, и я первым рейсом отправился в залив Креста, в поселок Эгвекинот. Полевой сезон окончен, все остались живы. Слава Богу! Получив расчет, полетел в Москву, домой. Около двух месяцев приходил в себя. Этот 1965 год был особенным, и, самое главное, символично то, что в этом же году, после возвращения с поля, я встретил девушку, которая стала моей женой. Вот уже 57 лет мы вместе, у нас двое взрослых детей – Наталья Олеговна и Алексей Олегович (они тоже окончили МГРИ), три внука – Николай, Иван, Владислав – и внучка Арина.
1966
Иультин. Дипломная практика
А Земля все-таки вертится!
Москва, весна, аэропорт, самолет Ил-18, Чукотка, город Анадырь, залив Креста, трасса, поселок Эгвекинот, поселок Иультин. Ура, я лечу, я еду на дипломную практику, на Иультинское оловянно-вольфрамовое месторождение.
Директор Иультинского горнообогатительного комбината Горностаев направил меня в геологический отдел, где студента-дипломника определили на разведочный участок в гору, в бригаду проходчиков.
Приходилось делать все: бурить шпуры под отпалку в забое горных выработок (квершлаг, рассечка), проветривать забой после взрывных работ, укладывать рельсы под вагонетки для вывоза горной породы в отвал, в общем, полный горнопроходческий цикл. Страшно уставал, да так, что приходил в общежитие без рук, без ног и тут же засыпал. Потом привык, втянулся, и все пошло, как надо. Даже хватало времени поработать в геологическом отделе с отчетами для дипломного проекта. Через два месяца меня перевели начальником разведочного участка. В мое подчинение входили три бригады проходчиков и пять бригад буровиков.
Предварительная разведка юго-западного фланга Иультинского оловянно-вольфрамового месторождения стала моей дипломной работой.
Сбор материала к диплому проводился по фактическим данным буровых работ и проходки горных выработок, что упрощало задачу в правильности расчета и прогноза разведки юго-западного фланга Иультинского месторождения.
Иультин в 1966 году представлял собой процветающий поселок городского типа. Горняцкий поселок имел все, что нужно человеку для жизни в этих суровых климатических условиях Крайнего Севера. На Иультине были построены добротные многоквартирные дома с паровым отоплением, школа, детский сад с бассейном, Дворец культуры, магазины, аэропорт. В период так называемой перестройки прекратилось финансирование на содержание трассы Эгвекинот – Иультин и моста через реку Амгуэму, построенного в 1960-е годы. В результате дорога была разрушена, мост обветшал и рухнул. В 1994 году Иультинский ГОК (горнообогатительный комбинат) был закрыт. Людей вывезли, и Иультин стал мертвым городом.
В 30 километрах от поселка Иультин находится построенный мост через реку Амгуэму, соединяющий мои воспоминания о первом маршруте в 1955 году: о тумане, белом как молоко, смешной истории в летнем стойбище чукчей, о переправе через реку Амгуэму, в 1958 году – каравана навьюченных монгольских лошадей экспедиции Л. М. Шульц, о моем участии в проводке каравана по тундре, по широкой дороге – с тем основным событием в моей жизни, ради чего я снова приехал на Чукотку, на Иультинское оловянно-вольфрамовое месторождение.
Однажды в свободный выходной я взял рюкзак, винтовку и отправился к летнему стойбищу оленеводов, стоящему на террасе между одной из самых больших рек Чукотки – рекой Амгуэмой и ее притоком рекой Эквиватап.
На попутной машине, по мосту через реку Амгуэму доехал до 172-го километра Иультинской трассы. Далее по знакомым с детства местам с песнями зашагал в направлении предполагаемой стоянки чукчей. С первого моего посещения прошло уже 11 лет, и, несмотря на это, через два часа пути я вышел к трем знакомым ярангам, стоящим недалеко друг от друга. Рядом с ними лежали привязанные упряжки чукотских лаек. Меня встретил чукча по имени Коля и пригласил в ярангу, в которой сидела старая женщина, видимо, его мать; возле нее лежала лайка; над очагом посередине яранги висел закопченный большой чайник, где закипал неоднократно уже заваренный чай. Я достал из рюкзака пачку чая, банку сгущенки, печенье, сахар и свою эмалированную кружку. За чаепитием я рассказывал ему о Москве, об учебе в геологоразведочном институте, о геологической практике и работе на Иультинском руднике.
Каково было его удивление, когда я ему поведал о нашем с геологом Жорой маршруте 1955 года. Оказалось, что чукча – это сын того пастуха, который нас накормил рыбой, напоил чаем и уложил спать на оленьих шкурах в своей яранге. В то время сын в яранге отсутствовал: он пас стадо оленей.
Я обратил внимание на обстановку чукотской яранги. Внутри чисто, посередине – традиционный очаг, на деревянную жердь подвешен радиоприемник, появилась нехитрая посуда: тарелки, чашки с блюдцами, ложки. В стороне – меховой полог и стопка выделанных оленьих шкур.
Бригадир рассказал мне, что
