class="p1">Меня удивило то, что в этом безлюдном районе Колюченской губы, в горах побережья Чукотского моря, на многие сотни километров от жилья некому, да и нечем было провести, как циркулем, этот вдавленный в породу круг.
Можно было предположить, что здесь были геодезисты, но у них в то время были только теодолит и мерная рейка и такого массивного оборудования и инструмента не было.
Особенно обращало внимание, что вокруг на сопке было очень чисто, следов каких-то работ вручную не было видно. Более того, эту более светлую по цвету сопку можно было увидеть только с большой высоты или случайно, как мы в маршруте. Я спустился вниз и рассказал об увиденном Володе. Все поднялись на эту сопку, но никто не смог дать вразумительного объяснения этому загадочному, непонятному знаку.
Это были годы, когда все геологические данные, карты были засекречены и в печати о неопознанных летающих объектах (НЛО) не было публикаций.
Мы разошлись по своим маршрутам и эту находку больше не вспоминали.
Уже позже – в 2000-е годы – стали появляться сообщения в печати и на телевидении об НЛО в разных концах света.
Так может, мы нашли след посадки космического летательного аппарата?..
Восхождение
Однажды, когда мы с Володей находились в маршруте, по ходу нашего движения нужно было перейти распадок, в котором протекал неглубокий горный ручей. На противоположном склоне распадка перед нами стояла стена спрессованного снега высотой около шести метров. Слева этот снежник поднимался до самой вершины сопки, а внизу заканчивался неизвестно где. Тогда Володя попросил меня подождать его на месте, а сам в лоб полез на снежную стену, выбивая молотком в снегу лунки под ногу и руку для следующего шага. У него это получилось довольно-таки ловко, и вскоре он был уже наверху.
Находясь некоторое время в естественном холодильнике, стал немного замерзать. Я постоял, посмотрел и решил попробовать пойти по его следам. Сделав первый шаг, затем второй, подтягиваясь на руках и одновременно упираясь ногами, работая ножом и углубляя лунки, я медленно поднимался по снежнику наверх. Спускаться вниз было уже поздно: я бы не смог этого сделать – по отвесной стене, в резиновых сапогах, без специального альпинистского снаряжения. Да еще мешали рюкзак, радиометр и винтовка. У меня очень замерзли пальцы рук, надо было торопиться.
Наконец-то я забрался по снежнику на склон сопки, увидел Володю, который описывал жильную породу на точке, и окликнул его. Он был страшно удивлен тому, что я забрался по вертикальной стене. Честно говоря, как я это сделал, я и сам не знал.
Володя мне поведал, что он альпинист, имеет разряд, и с большим интересом и удивлением смотрел на меня.
Думаю, что, работая на поиске и съемке, находясь все время в горах, в экстремальных условиях, я приобрел навык восхождений и спусков, вот это и придало мне смелости уверенно преодолеть профессионально, по-альпинистски, эту отвесную стену.
Каждый раз, в зависимости от маршрутного задания, Володя вел описание образцов горных пород и проб на точке, где они брались, – через 50 метров или через 200 метров по ходу маршрута. Я отбивал молотком образцы горных пород, брал металлометрические пробы, клеил и подписывал этикетки, завязывал, укладывал их себе в рюкзак, делал замеры радиометром и записывал его показания в журнал. Особенно мне нравились маршруты в масштабе 1:200 000, тогда я пел песни, все, какие только знал, и тем самым подбадривал себя, совсем как чукча, так было легче идти и на душе радостно.
Вербованные
Рабочие на полевой сезон в геологические партии на Чукотку были набраны Восточно-Чукотской комплексной геологоразведочной экспедицией в Москве. Случайные люди по разным причинам вербовались на Чукотку – кто хлебнуть романтики, кто испытать себя, кто от жизни тяжелой уехал.
Как рассказывали рабочие нашей партии, дали им подъемные, они купили себе в дорогу еду, водку, сели в самолет Ил-18, и целый самолет вербованных из Москвы полетел на Чукотку. Все были пьяны, и одному рабочему захотелось пощупать стюардессу. Он схватил ее за обтянутый юбкой зад и пытался еще и поцеловать. Она еле вырвалась, подняла крик, переполох. Командир Ил-18 успокоил пассажиров и в аэропорту Тикси нарушителя спокойствия сняли с рейса. Но не тут-то было! Весь самолет вербованных отказался лететь дальше, пока не вернули нарушителя.
Летчики закрыли стюардессу в кабине, и самолет без приключений приземлился на аэродроме города Анадырь.
А один рабочий, которого звали Виктор, рассказал другой случай из своей жизни. Он женился в Москве на украинке и каждый день приходил домой пьяный. Жена, конечно, его ругала и в конце концов вызвала с Украины свою маму. Та неожиданно приехала, а он, ничего не подозревая, пришел домой опять навеселе. Тогда «мамо» схватила скалку и с криком: «Галя, гони гада!» – стала гонять его вокруг стола. Он еле выскочил за дверь и прямиком побежал в пункт вербовки рабочих на Чукотку по объявлению, которое он где-то читал ранее.
Но это он рассказал уже в спокойной обстановке, в сухой палатке, накормленный и трезвый (в поле был сухой закон).
Мы все долго смеялись, представляя, как его теща кричала: «Галя, гони гада!»
Случилось так, что в критической ситуации он повел себя менее решительно, размяк, превратился в тряпку, из-за него чуть не погибли Володя Плясунов, рабочий и я.
«Песня любви» – песня жизни
Пролетели недели и месяцы. Сотни километров маршрутов пройдены. Все очень устали, до такой степени, что в период отдыха на полевой базе партии не хотелось даже сходить на охоту. Все чаще дул северный ветер, неся снежные заряды. Наступил сентябрь. Все маршрутные пары возвратились на базу партии и проводили камеральную работу. Только одна группа – геолога Володи Плясунова с двумя рабочими – задерживалась.
Ночью с Северного Ледовитого океана, с Чукотского моря дул сильный ветер, который принес снежные заряды, и все вокруг в одночасье покрылось снегом.
Снежные заряды мокрого снега не прекращались, а шли один за другим, как будто Северный Ледовитый океан стрелял ими с Чукотского моря по беззащитным, но мужественным геологам.
Вьюга смешала землю с небом, серое небо – с белым снегом.
Володя Плясунов с людьми не вышел на поисковую базу партии в назначенный ему срок. Радиостанций для связи между отрядами тогда у нас не было.
Прошло еще три дня, все начали сильно беспокоиться. Начальник партии Володя молчал. Тогда я осторожно спросил у него разрешения немного пройти навстречу отряду Плясунова. Он не возражал. Инициативу начальник
