нам проявил бригадир оленеводческой бригады. Он по делам шел в оленеводческий колхоз Нутэпэльмен, расположенный на побережье Колючинской губы Чукотского моря и, сделав небольшой крюк в 30 километров, засвидетельствовал нам свое почтение. Мы были рады ему, усадили за стол, напоили чаем, угостили свежеиспеченным хлебом, потом разговорились. Как-то в разговоре назвали мою фамилию. Бригадир переспросил: «А кто у вас Чистяков?» Так мы с ним и познакомились. Он сказал, что надо идти, до колхоза осталось два солнца пути. Попрощался, сказал «до свидания» («виин»), положил палку на плечи, перебросил руки через нее, весело и легко, каким-то плавным, скользящим бегом пошел дальше.
Через несколько дней к нам в гости зашел другой чукча, который направлялся из поселка Нутэпэльмен в стойбище. На спине у него был мешок. Он поздоровался («еттык») и спросил по-русски: «Кто здесь Чистяков?» Мы были все очень удивлены, когда он развязал мешок и вытащил из него шкуру бурого медведя, сказав при этом, что бригадир передал эту шкуру Чистякову в подарок. Чтобы не быть обязанными, Володя разрешил дать чукче за мой счет несколько пачек чая, галет, сгущенки, сахар. Чукча был очень доволен, попрощался и пошел своей дорогой.
Однажды, возвратившись из маршрутов, мы застали чукчу, который сидел возле палаток и разговаривал с поваром Николаем, находящимся постоянно на базе.
Николай хохотал, и, увидев нас, объявил, что чукча принес в подарок Чистякову половину оленя. Тут начали хохотать все, никто не мог понять, почему подарки несут только мне. Объяснить что-то вразумительное чукча не мог.
Володя строго мне сказал, что свежее мясо нам очень нужно, и предупредил, что в последний раз дает мне продукты под запись и больше не даст ни одного сухаря. Через несколько дней мы возвратились из маршрута и вновь увидели знакомого всем бригадира, который привел живого оленя мне в подарок. Володя его спросил: «Скажи, почему ты все время присылаешь подарки одному только Чистякову?»
Тут все и выяснилось. Оказывается, председатель облисполкома Магаданской области в те годы был моим однофамильцем, с которым бригадир чукотского колхоза познакомился на одном из областных совещаний оленеводов в городе Магадане, и бригадир подумал, что я его сын. Мы все долго смеялись, затем составили список необходимых оленеводческой бригаде продуктов, и повар Николай, он же радист, передал радиограмму куда следует. Через несколько дней мы увидели вертолет, который шел в сторону оленеводческой бригады. Так закончился курьезный, но сам по себе добрый случай.
Только вертолетом можно долететь
В этот полевой сезон погода на Чукотке выдалась мерзопакостная. Если утром мы выходили в маршрут и лил дождь, то к вечеру дождь прекращался, мы на ветру обсыхали и сухими возвращались на стоянку. Наутро светило солнце, а к вечеру шел дождь, и мы, мокрые до нитки, приходили из маршрута, на скорую руку ели, сушили одежду у костра, развешивали ее в палатках досыхать и заваливались в спальные мешки.
А утром снова в маршруты – в маршруты дальние, дальние идем, по сопкам, по кручам мы реки быстрые пройдем.
Надо отдать должное начальнику партии Володе, он очень четко организовал перебазировку партии на удаленную и труднодоступную поисковую площадь в горах, где уже стояла закрытая металлическая бочка, заполненная продуктами и перевернутая крышкой вниз так, чтобы медведь не смог ее открыть. Весной эти лабазы были заброшены вертолетом на места наших будущих стоянок. После отработки очередной поисковой площади мы возвратились с маршрутов на полевую базу партии, на камеральные работы, где ждали вертолет Ми-4 для переброски партии на новую площадь поисковых работ в горах.
Наконец-то Ми-4 прилетел, но световое время полетов было на исходе. Быстро загрузили в вертолет подготовленное снаряжение, Володя сказал мне лететь на нем, разгрузить и ждать утром всех остальных.
Ми-4 подлетел к месту стоянки, завис, вертолетчики помогли быстро выгрузить снаряжение, и вертолет ушел на полевую базу партии. Наступила тишина, я остался один, осмотрелся, рядом брала свое начало река Выквыркапваам, недалеко от места приземления находилось озеро, где ровно посередине был небольшой ледяной островок. На водной глади озера плавала одинокая утка. Я выстрелил из мелкашки и хотел было дождаться, когда утку прибьет ветерком к берегу, но ветра не было, становилось все темнее, и нужно было спешить поставить палатку. Отложив утку до утра, поставил палатку, перекусил, забрался в спальный мешок, положил рядом заряженную винтовку и заснул до утра. Сон был тяжелым, сказалась армейская привычка радиста слушать эфир с закрытыми глазами.
Утром обнаружил, что утка, которую я подстрелил, исчезла. Обойдя несколько раз озеро и не найдя ее, я развел костер, заварил чай, перекусил и стал ждать вертолет. Вдали послышался то нарастающий, то затихающий гул, и на душе стало спокойнее. Я вспомнил рабочего Чантальской партии, который два дня без продуктов и ружья находился в горах один.
Вертолетчики очень волновались за меня: когда они летели на базу партии, то по пути увидели медведя, который шел в мою сторону. Они его погоняли, и медведь, перемахнув сопку, ушел на другую речку. Но ведь медведь куда-то шел, и ему не составит труда перемахнуть сопку еще раз – рассуждали ребята. Поэтому рано утром, как только позволило время, вся партия села в вертолет, и он взял курс на мою стоянку.
Космический след
В один из погожих дней в маршруте мы с начальником геологической партии Володей встретили идущих по своему маршруту геолога Плясунова с рабочим.
Наши пути пересеклись, и мы остановились на отдых. Пока геологи разговаривали о геологии района, описывали точку наблюдения, мы с рабочим собрали шикшу, разожгли костер и сварили чай. Я привел в порядок свою пикетажку, радиометрический журнал, разобрал и уложил образцы горных пород и пробы в рюкзак. Попив чайку, невольно бросил взгляд на возвышающиеся впереди нас сопки, куда мы должны были подняться, состоящие из эффузивных пород черного цвета. Перед склоном этих сопок выделялась одна куполообразная сопка белого цвета. Я решил воспользоваться временной передышкой, взял радиометр, винтовку и попросил у Володи разрешения подняться на сопку и посмотреть, что это такое.
На плоской, ровной, как стол, вершине сопки, состоящей из выветрелых эффузивных пород светлого цвета – липаритов, увидел четко выделяющийся круг диаметром около восьми метров, образованный, очевидно, от вдавливания в породу каким-то тяжелым предметом или механизмом. Вся борозда, образующая круг, была черной, обожженной, как будто что-то очень тяжелое, раскаленное опустилось сверху.
Я сделал радиометром замеры, но никаких возмущений прибор не показал, уровень радиации соответствовал радиационному фону окружающей поверхности горной породы.
