Но мы еще не знали, что это был смертельный номер. Я достал фотоаппарат и сделал фотографию перед началом восхождения. Без должной подготовки, без альпинистского снаряжения, вопреки здравому смыслу и мудрой русской поговорке – не зная броду, не суйся в воду – смело поддались этой авантюре.
Естественная складка горной породы выступала на обнажении на ширину моей ступни. Мы медленно двигались вверх лицом к плоскости обнажения, распластав руки вдоль стены, не зная, что нас ждет.
Я шел впереди, за мной – Юля, и замыкал наше восхождение Сергей. За спиной у каждого был почти пустой рюкзак, молоток, у меня на шее висела мелкокалиберная винтовка. Сколько мы так поднимались и как высоко забрались, я просто не знал, но когда решился посмотреть вниз с этой высоты, то увидел узкую полоску реки и маленькую лодку размером со спичечный коробок. Лодка кружила на реке напротив нашего восхождения. Я понял, что нас заметили на обнажении и ждали, когда все это закончится. Вдруг у меня возникло желание оторваться от стены обнажения и полететь как птица. Я содрогнулся от этой мысли, взял себя в руки и больше вниз не смотрел. Хуже всего было то, что на этой высоте от напряжения у Юли начала кружиться голова. Я просил, умолял ее держать себя в руках, не смотреть вниз и смотреть только перед собой. Сергей продвигался молча, очень медленно и подстраховать Юлю он практически не мог. Более того, возвратиться обратно по этой складке мы тоже не могли, так как спускаться всегда труднее, чем подниматься. Это я по опыту знал, когда работал в экспедиции на Чукотке. Ноют ноги, плечи, запас силенок вышел, но надо было терпеть. Оставалось только идти вперед, а складка становилась все уже и уже – и каблуки моих сапог зависли над бездной. Я себя ругал последними словами, что втянул моих товарищей в эту авантюру, и просил Бога о спасении.
Неожиданно впереди показались кусты и невысокие деревья.
Две узкие, но глубокие трещины образовали останец в форме конусообразного маленького полуострова. Мелькнула мысль – это наше спасение, но туда нам еще надо было добраться.
Можно предположить, что нижняя часть склона горы, направленная в сторону реки Абакан, была подмыта речной эрозией и образовала обнажение коренных пород. В результате тектонических движений земной коры образовались разломы, складка и трещины, которые отделили часть обнажения от основного массива.
С горем пополам, подбадривая друг друга, мы осторожно, медленно, шаг за шагом, из последних сил подошли к краю складки, пересеченной трещиной с дневной поверхностью плоскости сброса.
Осторожно подтянул ветки куста, наклонил их к себе и перепрыгнул трещину. Затем нагнул куст Юле, она схватила его руками и с моей помощью благополучно перепрыгнула трещину. То же самое сделал Сергей.
От такого напряжения ноги наши гудели и уже не держали. Мы долго лежали на траве возле куста, приходили в себя и думали, а если бы трещина была шире, или останец был выше или ниже, или сброс в складчатом образовании привел к опусканию и исчезновению складки в глубину?
Что бы с нами случилось, можно только догадываться, но было то, что было. Прошло много лет, я до сих пор не могу понять, какая неведомая сила спасла нас и сохранила от неминуемой смерти. Слава Богу, мы остались живы.
1967, 1968
Поисковые работы на тантал и ниобий в Казахстане
В 1967 году я окончил Московский геологоразведочный институт (МГРИ), защитил диплом по специальности «горный инженер по технике разведки месторождений полезных ископаемых».
Так распорядилась судьба, что свою геологическую жизнь я начал, будучи школьником, на Чукотке в 1955 году в поисково-съемочных партиях геологических экспедиций Северо-Восточного геологического управления Магаданской области. Вместе с геологическими партиями прошел по Чукотке сотни километров маршрутов в поисках месторождений полезных ископаемых в труднодоступных горных районах и в тундре, на побережьях Берингова и Чукотского морей.
Свою жизнь я мечтал посвятить только работе в геологии на Крайнем Севере. Но судьба снова привела меня в Центральную геохимическую экспедицию ИМГРЭ, куда я попал по распределению МГРИ.
Центральная геохимическая экспедиция. Полевой сезон 1967 года в районе озера Балхаш
Руководители экспедиции поручили мне как молодому специалисту создать специальную буровую геологическую партию: получить буровую технику, автотранспорт, собрать надежных людей и летом 1967 года выехать в поле, в Казахстан, в район озера Балхаш, разбурить поисковые площади, выявить и опробовать проявления тантала и ниобия.
Я взялся за дело, принял на работу людей, получил две самоходные буровые установки. Три вспомогательные грузовые машины с прицепами, буровой инструмент, трубы, полевое снаряжение, продукты питания. Все это погрузили на железнодорожные платформы и с сопровождающими отправили в Казахстан к месту предстоящей работы.
Геологи и буровики, десять человек вместе со мной, вылетели самолетом в город Балхаш, где мы встретили на железнодорожной станции наш транспорт.
В городе запаслись продуктами питания, водой, бензином, дизельным топливом и пошли колонной вдоль озера Балхаш на восток.
Поисковая площадь, где буровые должны по профилям бурить скважины, находилась в 70 километрах от озера Балхаш. Было очень жарко, температура воздуха достигала более 40 °C. Перед нами была каменистая и глинисто-солончаковая пустыня.
По такой жаре, при отсутствии запаса бензина и дизельного топлива выезжать на работу каждый день физически не представлялось возможным. Поэтому я принял решение не рассматривать вариант базирования партии на берегу озера Балхаш и остановиться у небольшого соленого озерка, а пресную питьевую воду брать за много километров и подвозить во флягах и в бочках на базу партии и буровые.
В этом пекле работать днем было невозможно, и мы лежали с поднятыми крыльями палаток. Знойный ветерок чуть-чуть обдувал, и становилось легче дышать. Это было единственным нашим спасением. Я первый раз почувствовал, как у меня от этой жары плавятся мозги. И только вечером мы могли выезжать на профиль и приступать к бурению скважин.
Подземное море пресной экологически чистой воды
Несколько скважин, пробуренных по профилю на глубину 50 метров, попали в водоносный горизонт. Мы опустили обсадные трубы, но напор воды был таким сильным, что все скважины дали фонтаны, а потом самоизливались. Я предположил, что мы попали в артезианский бассейн. Надо сказать прямо, вместо тантала и ниобия получили подземное море пресной экологически чистой питьевой воды.
Мы пользовались этим подарком природы и дефицита в питьевой воде не испытывали. Буровые бригады после смены имели возможность искупаться и пить холодную вкусную воду. Но у нас
