я оказался в нулевой точке, с которой начал.
Наступила весна 1972 года, а я все еще не имел сценария для работы. Прошло больше года с момента моего поступления в штат, и вот такой неутешительный итог. Срочным порядком я принес в Первое объединение пару идей, казавшихся мне интересными для воплощения на экране, но они были отвергнуты.
И тут директор объединения (теперь эту должность занимала Лидия Васильевна Канарейкина, опытный организатор производства, только что завершившая работу на большом масштабном проекте «Освобождение» режиссера Ю. Озерова, где она была директором картины) и худрук Г. В. Александров предложили мне вернуться к сценарию «Взлетная полоса», от которого я отказался год назад. Правда, теперь мне уже предлагалось делать фильм по этому сценарию не одному, а в паре… с моим бывшим сокурсником и сорежиссером по дипломному фильму Владимиром Шамшуриным, чего мне, признаюсь, совсем не хотелось. Хотелось работать самостоятельно. Работа вдвоем трудна, требует согласования каждого элемента, каждой детали, а это мучительный процесс. Ведь все мы разные и каждый художник видит мир по-своему. Не одну бессонную ночь провел я в думах, прежде чем согласился на совместную работу. Если откажусь, рассуждал я, то неизвестно, сколько еще продлится мое безработное существование. А работать хотелось. Очень! К тому же меня согревала мысль, что мы с Шамшуриным сумеем вместе существенно переработать сценарий и внесем в него живую струю.
Итак, я согласился работать в паре, да еще со слабым сценарием, который отверг больше года назад. Такой вот зигзаг судьбы!
Нас с Шамшуриным быстро запустили в режиссерскую разработку (для непосвященных – это первый этап работы над будущим фильмом). Оператором назначили Бориса Брожовского, молодого, способного, снявшего уже пару картин, художником – опытную Наталью Мешкову. Это были крепкие профессионалы и, что немаловажно, приятные в общении люди. Вместе с ними мы написали режиссерский сценарий, в котором, по нашему мнению, нам удалось преодолеть многие недостатки литературного первоисточника.
Наступило лето 1972 года. В руководстве Первого объединения произошли перемены. Г. В. Александрова, человека уже не молодого, на посту художественного руководителя сменил Сергей Федорович Бондарчук. Вот к нему-то и попал наш режиссерский сценарий, который предстояло обсудить худсовету объединения во главе с новым худруком, прежде чем запустить съемочную группу в подготовительный период.
И здесь мы с Шамшуриным, как выяснилось впоследствии, совершили роковую ошибку. Мы дали Бондарчуку, не читавшему ранее литературный сценарий, помимо нашего режиссерского варианта еще и экземпляр литературного сценария. Дабы он мог сравнить наш вариант с первоисточником и оценить проделанную нами работу.
Бондарчук находился тогда в зените славы. За плечами у него были очень успешные картины «Судьба человека», удостоенная Ленинской премии, и «Война и мир», получившая престижную премию американской киноакадемии «Оскар». Лишь недавно он вернулся из Италии, где снимал фильм «Ватерлоо», имевший большой успех на Западе и у нас в стране. Любимец начальства, баловень судьбы, произведения искусства, следует сказать, он оценивал только по «гамбургскому счету». К конъюнктурным сценариям Бондарчук относился, мягко говоря, со сдержанной брезгливостью. Но понимал, что вообще обойтись без них в кинопроизводстве невозможно. Есть план и прочее. Но уж если подобный сценарий «на злобу дня» не выдерживал никакой критики, то он безжалостно от такого избавлялся.
Бондарчук прочел литературный сценарий «Взлетная полоса», был потрясен его низким художественным уровнем и не стал читать режиссерский сценарий, решив, что он ненамного лучше. Об этом я узнал лишь некоторое время спустя, после целого ряда печальных событий, последовавших за этим.
Бондарчук подверг сценарий на худсовете жесткой критике. И картину закрыли. Был такой термин на «Мосфильме». «Закрыли» – то есть остановили производство фильма. Иногда фильм закрывали навсегда, иногда временно. Мы с Шамшуриным, ожидавшие иного результата, были буквально раздавлены. «Что же нам делать?» – спрашивали мы у Сергея Федоровича. «Ищите хорошего драматурга, который сумеет переделать сценарий и доведет его до художественного уровня, – ответил Бондарчук. И предложил: – Вон Гена Шпаликов сидит сейчас без дела. Пригласите его… Он – мастер!»
Легко сказать: пригласите Шпаликова! Литературный сценарий утвержден в Кинокомитете, гонорар авторам выплачен за него полностью. К тому же сами авторы считают, что написали хороший сценарий и нет нужды кого-то еще приглашать для его исправления. Мы оказались в тупиковой ситуации.
И все же желание работать победило. Мы связались с Геннадием Шпаликовым, ярким драматургом, имя которого было овеяно славой в кинематографической среде в шестидесятые годы. Фильмы по его сценариям «Я родом из детства», «Застава Ильича», «Я шагаю по Москве» знали все. Кроме того, сам он как режиссер поставил талантливую картину «Долгая счастливая жизнь».
Я был шапочно знаком со Шпаликовым. Еще до учебы во ВГИКе я работал на кинокартине «Застава Ильича» (реж. М. Хуциев), которая снималась на Киностудии имени М. Горького, и Шпаликов, будучи автором сценария этого фильма, нередко появлялся на съемках в павильоне, где мы и познакомились.
Мы с Шамшуриным позвонили Шпаликову и договорились с ним о встрече.
Надо сказать, у Шпаликова в то время был трудный период в жизни. Несколько сценариев его были отклонены начальством Госкино. Он сидел без работы. Пил. Часто ссорился с женой, нередко уходил из дома, ночевал, скитаясь по приятелям и знакомым. Многие прежние друзья из-за такого образа жизни сторонились его.
И тут появляемся мы со своей проблемой. И что мы, начинающие режиссеры, могли ему предложить? Работу литературного «негра». Не более того. Чтобы он, без упоминания его фамилии в титрах, за наши личные деньги переделал сценарий. Для оплаты его работы мы с Шамшуриным, вчерашние студенты, наделав долгов, собрали сумму в четверть гонорара, положенного в те годы кинодраматургу за сочинительство. Трех авторов «Взлетной полосы» нам с немалым трудом удалось уговорить на переделку сценария. Мы пообещали им, что от них не потребуется денег и в титрах не будет четвертой фамилии. Получили на это «добро» и главного редактора Первого объединения Валерия Карена, сменившего к этому времени на этом посту Л. Нехорошего, ставшего теперь главным редактором «Мосфильма».
Шпаликов согласился на наши условия. Он крайне нуждался в деньгах и хотел работать.
Втроем мы засели в моей квартире в доме на Зеленодольской улице в Кузьминках (Шпаликов находился там безвылазно – таково было наше условие), и работа началась. Предварительно мы обсуждали какую-либо сцену, затем Гена садился за пишущую машинку и сочинял. В эти дни Шпаликов не пил, принимал успокоительные лекарства и работал по шесть-семь часов в день. Надо отдать должное моей жене Надежде, которая взяла на себя все заботы по обеспечению его всем необходимым.
Вечерами, закончив работу, за чаепитием мы
