ими руководил. Отчет должен был быть передан по каналу Понферрада, первая попытка установить связь была сорвана из-за случайной встречи с патрулем. Этот отчет хранился в доме, и мы так и не смогли его восстановить.
Энрике хотел отомстить, если мы обнаружим Сауля или Эмилио, но у него никогда не было такой возможности. Судьба Энрике сложилась иначе, он покончил жизнь самоубийством и оставил письмо, в котором благодарил нас за то, что мы признали его своим товарищем, несмотря на его слабость к де Карденьяс; но он больше не мог мириться со своим распространенным туберкулезом и не хотел усложнять жизнь товарищам. Он покончил жизнь самоубийством в доме престарелых (Кабрера Альта) через несколько дней после расстрела капралов. Позже полиция узнала об этом по каким-то связям, и владельцам дома это стоило нескольких лет тюрьмы и множества пыток.
* * *
Как можно не заметить нашего желания прояснить ситуацию по прибытии во Францию? Сомнения вынашивались годами, даже если это было в далекой ретроспективе, и это снова вызывает у вас потребность прояснить эти вопросы, особенно когда некоторые высокопоставленные партийные деятели того времени позже проявили сомнительное поведение и стали соучастниками сокрытия и забвения.
Возвращаясь к тому же вопросу, я продолжаю думать, что осуждение «культа личности», ограниченного исключительно Сталиным, которого я не приношу извинений, было пародией со стороны некоторых, чтобы избежать ответственности за внедрение авторитарных методов управления, которые имели серьезные последствия и подорвали авторитет многих революционеров. Во время кризиса XI Съезда, помимо драматического из-за самоуничтожения партийного наследия, приобретенного в результате подпольной борьбы, и из-за разрушения демократических ценностей, выкованных в наихудших обстоятельствах, я не мог не вспомнить, что произошло в партизанских отрядах с 4748 года, с тактикой выжженной земли против непокорных, там и там. Приказы или лозунги того, кому он был «начальником», даже если он был неумелым в военном или политическом вопросе, становились законом.
Разве не было некоторого сходства между определенным поведением главных действующих лиц конфликта на XI Съезде и всем тем, что он упорно стремился прояснить: причинами и последствиями партизанской катастрофы и, прежде всего, желаемым молчанием некоторых СМИ или лиц, вовлеченных в эту борьбу. с руководящими должностями КПЭ?
Недопустимо, чтобы при демократическом режиме руководитель оставался правым как норма и вопреки воле большинства. Истины необходимо излагать и защищать с этической, революционной благородностью, а не навязыванием или манипуляциями. Этот процесс раскрывает определенную культуру в отношении функций власть имущих, даже если он носит только иерархический характер и в коллективе с ограниченными возможностями стать представителями общества, как в случае с PCE в настоящее время.
Версии некоторых историков совпадают с нашими анализами того, что случилось с партизанской армией. Мадридский коллоквиум (24, 25, 26 ноября 1988 г.) стал иллюстрацией некоторых из этих гипотез; мы не могли пойти дальше, потому что у нас по-прежнему не хватает подтверждающих документов, а архивы находятся в руках не тех, кому мы желаем прозрачности и достоверности, то есть в руках полиции.
Читая Никанора Розаду, очень хорошо задокументированного астурийского автора, в некоторых отрывках он разделяет это мнение о проникновении со стороны инстанций PCE в изгнании, как это было в случае с команданте Феликсом, который проник в партизанские отряды Астурии и сумел за одну ночь убить 16 товарищей из трех разных групп, по его словам «для сбора оружия»; ловушка, устроенная для такой операции, по его версии, исходила из Тулузы и доходила до партизанского штаба через связь с партийным руководством. Команданте Феликс был тем же, кто убил Гасту и Элиаса и предполагаемого Бенито в Хранилище (Луго), но также имел при себе лозунг (установленный с указанием ссылок и адреса PCE), известный Бенито (связующим звеном был Сенен Гарридо, позже убитый полицией).
Что случилось потом? Неужели мы обречены умереть, ничего не выяснив и оставаясь неизвестными? Чему подчиняется это информационное искажение, которое навязывает сокрытие, которое делает нас, выживших в трагедии, соучастниками? Стремясь и дальше открывать правду о прошлом, я хочу дополнить все это хронологическим повторением моей боевой жизни и политической деятельности, вытекающих из моего неотъемлемого статуса коммуниста. Я принимаю прошлое без комплексов, с его успехами и ошибками, но с верностью и демократической прозрачностью перед испанским обществом, чтобы память жертв диктатуры была достойна уважения.
Глава двадцать седьмая. Без политической паузы
В 60-е годы прибытие испанских эмигрантов во Францию было на подъеме. параллельно с этим были приграничные рабочие, которые каждый день приезжали на работу во Францию, но жили в Испании, особенно в Стране Басков; и, кроме того, сезонные эмигранты, которые работали над рисом Камарга, фруктами в полдень, сбором урожая по всей южной Франции и другими регионами, в том числе на свекле в северной зоне. Эти автобиографические аспекты я излагаю для того, чтобы классифицировать определенные политические модели поведения и органические методы, а также заново проанализировать разницу между служением или служением посредством идеологии или партии. Присутствие иностранных рабочих изменило социальные условия жизни всех трудящихся в стране. Существовала конкуренция в сфере труда, которой работодатели умели пользоваться, учитывая возросшее предложение на рынке труда; заработная плата снижалась, а социальные законы либо не защищали иностранцев, либо они, игнорируя их, подвергались двойной эксплуатации со стороны своих работодателей. Столкнувшись со злоупотреблениями и руководствуясь принципом защиты интересов рабочих, профсоюзы разработали программу для этих трех категорий: пограничников, временных работников и постоянных эмигрантов.
Конфедерация профсоюзов (CGT) обратилась к испанским коммунистам с просьбой о сотрудничестве с профсоюзными активистами, которое облегчило бы контакт с этими рабочими и позволило бы лучше узнать их характеристики, чтобы лучше организовать их защиту. Приняв это предложение, была создана профсоюзная комиссия при «Конфедеративном бюро»; под эгидой ВКТ издавался информационный бюллетень на испанском языке, и были запланированы задачи по установлению контактов с испанцами в профсоюзных секциях с переводчиками, чтобы информировать их и помогать им в трудовых спорах и в их социальных правах. В эту комиссию входили шесть испанских товарищей; тем не менее, по мере накопления опыта были созданы рабочие группы, так называемые «Языковые группы», объединенные с профсоюзными секциями по всей Франции, где наиболее сознательные испанцы оказывали услуги, чтобы донести предложения профсоюзов до всех испанских рабочих. Для коммунистов, выполнявших эту работу, мы сочли ее совместимой и обогащающей в политическом плане, потому что она предполагала связь через этих рабочих со всем испанским народом; то, что именно коммунисты помогали им в их трудовых, языковых и т. д. трудностях, что-то оставит у них в памяти, если не их полная приверженность нашему делу
