В 1939 году мне пришлось вступить в дебаты с товарищами, оказавшимися в тупике, с синдромом военного поражения, которые не хотели никакой альтернативы, кроме реванша против фашистов; желание не могло осуществиться, и из-за этого максималистского отношения они потеряли доверие и были политически нейтрализованы. Тем из нас, кто уже применял примирительные методы в партизанском движении, кого поддерживали люди других идеологий и кто сражался на стороне Франко, это предложение показалось разумным и соответствующим реалиям Испании.
* * *
У большинства испанцев во Франции не было выбора вернуться в свою страну, кроме как снова пережить эмиграцию без возможности социальной интеграции (оставив второе и третье поколения интегрированными и имеющими французское гражданство, совместимое с сохранением пожилыми людьми их статуса испанцев, проживающих во Франции). Некоторые случаи поспешного возвращения закончились неудачей, а некоторые вернулись, чтобы эмигрировать во второй раз.
Другой причиной существования организованных коммунистов во Франции была культурная острота, с которой они прожили годы в качестве политических беженцев, но с преобразованием в партию для эмигрантов с проблемами интеграции, теми же самыми, которые все еще сохраняются, несмотря на Европейское сообщество, позиция которого заключается в том, чтобы не признавать расширения прав общественных работников и мигрантов, подвергшихся дискриминации в стране проживания и забытых и подвергшихся дискриминации в стране происхождения. Аргумент ФКП о том, что у одного класса должна быть одна Коммунистическая партия, нас не убедил, потому что даже эксплуатируемый рабочий класс неоднороден ни в социальном, ни в юридическом, ни тем более в политическом и культурном отношении.
Новый состав рабочего класса в Европе со многими чертами политической и правовой маргинализации сопряжен с проблемами, неразрешимыми для одной политической партии, какой бы сильной она ни была: необходима более интернационалистская стратегия социального освобождения и согласованность действий.
Наше поведение разозлило французских товарищей, заставило их в некоторых местах принять ответные меры, отказав нам в комнатах и поддержке, которые они всегда оказывали нам с высокой степенью солидарности. По вопросу о составе и характеристиках испанских эмигрантов у нас были расхождения в оценках. Это повлекло за собой вопрос о том, должна ли существовать Коммунистическая партия в стране происхождения до тех пор, пока эмигранты не достигнут полной интеграции в стране проживания. Они считали это политической нелояльностью с нашей стороны, но это подчинялось другой интерпретации феномена эмиграции. Для нас эмиграция в Европу стала постоянной: она была частью структурных изменений в мировом производстве и была необратимым процессом. Мобильность рабочих изменила старый подход временного эмигранта. Другие провели противоположный анализ. История должна судить о причинах, по которым каждый видел постоянное состояние бесправной части рабочего класса.
С важным прогрессом в европейском строительстве и уже с введением единой валюты в поле зрения нет закона или постановления органов сообщества, которые освободили бы испанцев во Франции от их статуса эмигрантов с сопутствующим ограничением прав. Участники переговоров не думают ни о политических, ни о юридических правах, ни о том, чего мы требовали: о европейском гражданстве как о наднациональной идентичности, которая признала бы это право гражданина в любом месте сообщества, в котором он проживает. Новая Конституция Европейского Союза не предусматривает таких прав. Вот почему существование PCE во Франции объясняется тем, что есть испанцы, которые его поддерживают. Его миссия состоит в том, чтобы стать частью прогрессивного движения, профсоюзов, ассоциативных движений с учетом специфики эмигрантской Испании и положить конец несправедливому построению Европейского Союза с отсутствием социального равенства, что усиливает дискриминацию широких слоев населения, перемещенных из страны происхождения, необходимость выжить. Та же самая политическая позиция и предложение, которые PCE во Франции отстаивает в отношении эмиграции по всей Европе, также адресованы Испании в отношении положения иммигрантов в нашей стране. Это классовая позиция по отношению к глобально организованному капитализму, направленная на производство с низкими затратами, разделение рабочих и внедрение дифференциальной идеологии для сегрегации и оправдания маргинализации секторов миграции и их использования в электоральных, патриотических и расистских целях. Это разделение трудящихся, отсутствие прав, вынуждает нас с политической точки зрения из-за границы предоставить испанским эмигрантам возможность участвовать в политической жизни своей страны в период выборов, потому что их идентичность связана с развитием Испании, даже если они не живут там постоянно.
Вот почему мы проводили масштабные кампании за рубежом, чтобы потребовать от испанского правительства провести настоящую перепись испанцев во Франции и создать каналы участия посредством голосования на каждом избирательном участке. Партия и некоторые ассоциации провели тысячи переписей населения; консульства были недееспособны, отмеченные бременем франкизма. В период выборов партия проводила кампанию за то, чтобы проголосовало как можно больше испанцев, и мы представили нашу программу прогрессивной политики эмиграции. Могла ли ФКП заменить нас в этой задаче, смогли бы мы взять на себя ее, если бы не были органически и политически связаны с ФКП, было ли во Франции установлено право голоса для испанцев, как мы того требовали, для достижения полной интеграции? Нет.
В предвыборной программе на президентских выборах во Франции в 1981 году ФКП (Коммунистическая партия Франции) не выдвигала права голоса для эмигрантов, но они выдвигались Французской социалистической партией (PSF) на муниципальном уровне. Когда они победили на выборах, а Ф. Миттеран стал президентом, мы обратились к руководству PSF с просьбой об интервью от имени PCE во Франции. Мы посетили Пола, Хосечу и меня, поздравили их с победой и отметили, что в вопросах эмиграции мы надеемся, что они выполнят программу и что наша партия будет сотрудничать с этой целью во всем, что возможно. Эта ситуация побудила нас организовать в Париже дни эмиграции, на которых обсуждались избирательные документы PSF, а также наши самые передовые разработки в области прав (они касались не только муниципального избирательного права). Предложение заключалось в «Праве голоса для жителей Франции, независимо от происхождения, на всех избирательных консультациях».
Мы проводим дни, посвященные эмиграции, и приглашаем PCF, PSF, CGT, CFDT и органы по делам эмиграции (CAIF), а также Федерации эмигрантов других национальностей, в дополнение к двум испанским FAEEF, APEEF. Посещаемость была хорошей, хотя приняли участие не все приглашенные. Это было интересно, хотя были разногласия по существу, прежде всего с ФКП, и нюансы с ВКТ. Право иммигрантов голосовать набирало силу на муниципальном уровне. Мы шли дальше, мы хотели получить статус европейского гражданства, предложение, которое все еще находится на рассмотрении. Эти дни были положительными для созревания идей всех участвующих сторон. Но предвыборные обещания Французской социалистической партии остались невыполненными. В других наших интервью мы напоминали ему об этом, но как только он пришел к власти, энтузиазм пошел
