контора Всесоюзного общества культурной связи с заграницей (ВОКСа), японское посольство, Охотный ряд. Они познакомились с Евдокией Никитиной, писателями Григорием Гаузнером, Верой Инбер, Исааком Бабелем, Борисом Пильняком и Максимом Горьким, а также Сергеем Эйзенштейном, не говоря уже о японцах, которые тогда тоже жили в СССР – например, дипломатах, студентах или писателе Акита Удзяку. Лето 1928 года Юрико и Ёсико провели в Ленинграде, в небольшом пансионе в Детском Селе (ныне Пушкин), побывали на Волге, Кавказе, в Баку и Донбассе. Затем вернулись в Москву. Начало 1929 года Юрико провела в больнице по состоянию здоровья, затем с Ёсико отправилась на несколько месяцев в Европу и посетили Варшаву, Вену, Париж, Берлин и Лондон. Во Франции они встретились с родителями Юрико, а потом снова приехали в СССР и в ноябре 1930 года через Владивосток вернулись в Токио.
Детали поездок описаны в дневнике – кстати, его Юрико вела практически на протяжении жизни. Затем подробности поездки перекочевали в «Через Новую Сибирь» – сборник путевых заметок и рассказов, которые публиковались в различных изданиях и вышли в феврале 1931 года отдельной книгой в издательстве «Найгайся». Уже после войны, в 1947–1950-х годах, Миямото Юрико сочинит масштабный четырехтомный роман «Вехи» («Дохё»), в котором снова опишет свое путешествие по СССР.
На протяжении жизни Миямото постоянно возвращалась к своему опыту, и здесь нужно отметить два основных момента. С одной стороны, для японских писателей того времени характерно стремление описывать свою повседневность – количество автобиографической прозы в японской литературе превосходит всякое разумение. При этом с личностью автора случаются интересные метаморфозы: если в дневнике Юрико пишет о себе и о Ёсико, которую обозначает Y, то в путевых эссе появляется «японка» (или «японки», ведь в японском языке нет числа), лишенная имени героиня, которая внимательно следит за жизнью в СССР. Меняется и жанр: то возникает дневник, как в заглавном произведении, то художественная проза «Красных товарных вагонов», в которой узнаются и Детское Село, и московская квартира, где обитали Юрико и Ёсико. Уже позднее, в автобиографических «Вехах», путешествие повторится снова, только в качестве героинь появятся знакомые нам Саса Нобуко и Ёсими Мотоко.
Постоянное переписывание влекло и иную расстановку акцентов. Дневник Юрико не предназначался для чтения третьими лицами. Заметки и репортажи, вошедшие в книгу «Через Новую Сибирь», появлялись в литературных и общественно-политических журналах, хотя то, насколько Юрико – имплицитный автор – соотносится с писательницей Тюдзё Юрико, может быть темой для дискуссии. (Отметим, что в 1949 году появится другое издание этой книги под названием «Московские впечатления», состав также будет отличаться.) И, конечно же, исследователи спорят, насколько акценты, расставленные в «Вехах», соотносятся с тем, что действительно имело место во время путешествия, и насколько на непосредственный опыт писательницы повлияло знание русской и, шире, мировой литературы.
Разумеется, во время поездки Юрико писала статьи и эссе для японских журналов: всё, связанное с СССР, вызывало огромный интерес. Но важно, что она писала их и по возвращении: всего корпус советских текстов Миямото (за исключением «Вех») включает сорок два произведения и занимает целый том ее объемного собрания сочинений. Еще одна особенность – стиль; поначалу она писала изящным литературным слогом, от которого публично отказалась в предисловии к «Через Новую Сибирь». Дальнейшие тексты об СССР, появившиеся с 1931 по 1933 год, написаны куда проще, с многочисленными цитатами и примерами из статистики; личность автора в них отходит на второй план: случился переход к пролетарской литературе, которая предназначалась для рабочих и должна была быть простой, очевидной и понятной.
Несмотря на изначальный интерес к России и на увиденное в СССР, который представлялся Юрико страной социальной справедливости, вероятно, именно путешествие по Европе сильнее всего повлияло на ее взгляды – она могла увидеть различия в социальном устройстве, положении женщин и трудящихся, что заметно в «Лондоне в 1929 году». Возвратившись домой, она уже твердо считала себя коммунисткой и критиковала капитализм. Несмотря на то что порой, особенно в ранних эссе вроде «Московских впечатлений», она отмечала негативные стороны жизни в Советском Союзе (например, недостаток еды, очереди, рост цен и т. п.) – она склонна была объяснять это издержками государства, которое только учится строить справедливое общество, и особо не комментировала политическую жизнь советской верхушки.
В ноябре 1930 года Юрико вернулась на родину и сразу же вступила в Японскую лигу пролетарских писателей, а через год – в Коммунистическую партию Японии. Она также стала редактировать журнал «Хатараку фудзин» («Работница»). В 1932 году вышла замуж за Миямото Кэндзи. Однако в их семейную жизнь вмешалась политика: в это время усилились гонения на коммунистов и деятелей пролетарского движения, и в 1933 году Миямото Кэндзи арестовали. Сначала Юрико не знала о судьбе мужа и боялась, что его убили, как другого известного пролетарского писателя, Кобаяси Такидзи (1903–1933). Впрочем, следующие двенадцать лет, вплоть до поражения Японии во Второй мировой, Миямото Кэндзи провел в тюрьме. Юрико будет писать ему письма, которые выйдут отдельной книгой. В журналах будут появляться ее произведения: рассказы, эссе и очерки. Ее также арестуют, и несколько лет она проведет в заключении. Аресты плохо скажутся на ее здоровье – в 1942 году она испытает тепловой удар в тюрьме, от которого пострадают зрение и речь, но ни Юрико, ни ее муж не откажутся от своих убеждений. Цензура будет уродовать ее произведения, а после 1941 года в журналах не появится вообще ни строчки – в ближайшие годы хроника ее жизни состоит из арестов, болезней и попыток встретиться с мужем.
В августе 1945 года война закончится для Японии поражением, и через несколько месяцев амнистированный Миямото Кэндзи вернется домой. Юрико же станет одной из ведущих фигур так называемой японской «демократической» литературы. Кроме «Вех», она выпустит еще ряд автобиографических повестей и романов – «Равнина Бансю», «Футисо», «Два дома», будет писать эссе, вести политическую деятельность, станет организатором Общества новой японской литературы. Двадцать первого января 1951 года она внезапно скончалась от сепсиса и была похоронена на кладбище в Кодайра недалеко от Токио.
После смерти писательницы несколько раз выходили собрания ее сочинений: первое, пятнадцатитомное, вышло в 1953 году; самое полное, тридцатитрехтомное, – к пятидесятилетней годовщине ее смерти. Однако сейчас творчество Миямото не привлекает особого внимания читателей и критиков, вероятно, из-за ассоциацией с коммунизмом: ее книги кроме «Нобуко», не переиздаются в Японии вовсе, разве что появляются в составе антологий пролетарской литературы, о них знают в основном специалисты. Тем не менее сборник «Через Новую Сибирь» – попытка вернуться к ее наследию – хорошо вписывается в популярный жанр травелогов об СССР, написанных иностранцами, и демонстрирует влияние советского проекта на умы и воображение интеллектуалов за пределами Советского Союза.
Анна Слащёва
Журнал «Фудзингахо» за ноябрь 1918 года. Миямото Юрико – снизу справа
